А главный криминальный авторитет столицы неподдельно смутился, поставив тяжелую миску с жарким на стол.

– Погода меняется, - констатировал он и потер правое предплечье.

В результате я задержалась в Расселине до самого вечера. У дядюшки обнаружился не совсем правильно сросшийся перелом, и я долго с интересом вертела его руку, пытаясь сообразить, что же пошло не так. Над предплечьем явно работал хороший врач, сумевший-таки вернуть конечности былую подвижность, но шрам все равно противно ныл к дождю, мешая полноценно функционировать.

А потом сообразила сразу две вещи: во-первых, дело в неаккуратном рубце, зажавшем нерв, а во-вторых, пентаграмму следовало вышивать где-нибудь на рукаве или подоле, а не на груди. Впрочем, пациента такое положение вещей ничуть не расстроило, - зато не на шутку смутило и испугало меня. Успокоилась я только тогда, когда поняла, что меня подсознательно перевели в категорию хоть и чужих, но полезных людей: портить отношения с посланницей Равновесия ради сиюминутных развлечений дядюшка не станет. Слишком расчетлив и благоразумен.

Следом Горин попросил помочь одному родственнику, которому, вообще говоря, нужен был стоматолог-трансплантолог, а не жрица. Отказать я все же не решилась, неописуемо осчастливив внеочередного племянника предложением залезть мне под куртку, держа в руке чужой зуб. “Родственник” хоть и поорал, но в итоге пришел в такой восторг, что пообещал рекомендовать меня всем своим друзьям. Что-то подсказывало, что проблемы у них будут той же характерно асфальтовой направленности…

Словом, когда я наконец-то вырвалась из злополучной “Бегущей воды”, мне нестерпимо хотелось нырнуть в ручей, чтобы как следует отмыться, убить кого-нибудь с особой жестокостью и рухнуть спать. Я была готова даже допустить изменение последовательности запланированных действий, но увы: изведшийся ищейка караулил меня у самой верхней ступеньки лестницы, ведущей из Расселины, и наверняка воспротивился бы попыткам прикончить пару-тройку ни в чем не повинных граждан. Осознав это, я тут же возжаждала прибить его самого, но капитан, не обращая внимания на мое настроение, с облегчением выдохнул и бесцеремонно прижал меня к себе, напрочь лишив свободы действий.

– Отпусти, - придушенно попросила я.
– Многовато мужиков для одного дня.

– Что?
– ищейка мгновенно отстранился и так побледнел, что я все-таки смилостивилась:

– Ты меня простишь, если я скажу, что криминогенная среда Нальмы несколько оздоровилась?

Вместо ответа меня повторно сгребли в охапку, уже не обращая внимания на протестующий писк. Впрочем, пищала я больше для проформы, на деле поймав себя на неожиданном спокойствии. После повышенного внимания Горина и его прихвостней мне и впрямь это было нужно, но признаваться я не собиралась.

– Пожалуй, демона с два я тебя еще раз отпущу куда-нибудь одну, - задумчиво сообщил Рино, горячо выдохнув мне в макушку.

Я немедленно вскинула голову и поинтересовалась:

– А по магазинам?

Кажется, испортила крайне романтичный момент, потому что уже наклонившийся ко мне ищейка ошарашенно хлопнул ресницами и застыл.

– Сейчас уже поздно, - неуверенно сказал он.
– Большинство лавок уже закрыто.

– Вот и отлично, - обрадовалась я.

– Ты что, все-таки что-то разнюхала?
– с какой-то тоскливой обреченностью поинтересовался Рино, выпрямляясь.

– Горин посоветовал мне навестить часовую лавку в Облачном районе, - призналась я и попыталась отстраниться, но ищейка вцепился в меня мертвой хваткой.

– Лавку ри Кавини?
– неверяще уточнил он.

Глава 31. Как задумать недоброе

Я хотела сразу же отправиться в намеченную лавку, и Рино пришлось чуть ли не за шкирку меня ловить, чтобы напомнить одну простенькую вещь: кто даст гарантию, что в искомом подвале не сидит, предвкушающе потирая ладошки, второй внушитель, благополучно удравший с Лиданга? Еще одна жрица пришлась бы ему очень кстати, но точно ли я хочу составить компанию сестре Дарине?..

Я пришла к выводу, что предпочла бы, чтобы Дарина составила компанию мне, и уныло поплелась следом за ищейкой обратно во дворец. Нервное возбуждение схлынуло, руки затряслись, будто напоминая, сколько человек сегодня успело приобщиться к Равновесной благодати, и почему-то страшно хотелось напиться, но зазывать Рино в ближайший кабак я постеснялась и молча шла рядом, дико тоскуя по сестрам. Впрочем, уже через два квартала капитана начали напрягать тишина и мой смурной вид, и он, не выдержав, предложил:

– Ну, хочешь, пройдем мимо лавки? Сможешь воспользоваться своей чуйкой?

– Зависит от размеров помещения, - немедленно оживилась я и намертво вцепилась в ищейкину руку, пока он не передумал.
– Но что-то да почую. Веди!

Рино усмехнулся и, самым возмутительным образом встрепав мне волосы, уверенно свернул на плавно идущую на подъем аллею, освещенную тепло-золотистыми фонарями. Вокруг огоньков настойчиво роились крупные мотыльки, упорно пытающиеся влететь в яркое пятно и с недоумением обнаруживающие себя с другой стороны оного: муниципалитету надоело без конца менять лампочки и провода, и для работы над иллюминацией пригласили магов. Ищейка рассказывал об этом с такой гордостью, будто лично приложил руку к каждому заклинанию. Я охотно поддакивала и ахала, вертя головой и стараясь ничем не выдать свое настоящее настроение - потому как чувствовала себя до крайности глупо.