— Еще раз, миссис Старр, я сожалею о вашей потере.

— Благодарю вас, детектив.

Ее голос, казалось, исходил откуда-то издалека.

Она сидела натянуто, разглаживая складки на своем платье, потом замерла, и, только руки, скручивающие салфетку на коленях, выдавали ее волнение.

— Я понимаю, сейчас не время, но я должна задать вам несколько вопросов.

— Я понимаю.

Опять, отстраненный, размеренный, удаленный голос, и что-то в нем еще? Жара заинтересовалась. Да, надлежащий.

Она достала ручку.

— Вы и ваш сын были здесь когда это случилось?

— Нет, слава Богу. Мы гуляли.

Детектив сделала короткую пометку и сложила руки.

Кимберли ждала, теребя черный оникс на своем ожерелье работы Дэвида Юрмана, а потом нарушила тишину.

— Мы были в ресторане Дино, на улице Амстердам. Мы ели холодный тар пит. Это расплавленное шоколадное мороженное с Гуммизаврами. Мэтти обожает тар пит.

Рук присел на кожаное кресло чиппендейл напротив Жары.

— Вы знаете был ли кто-нибудь дома в этот момент?

— Нет, кажется нет.

Она впервые обратила на него внимание.

— Мы не встречались? Вы мне кого-то напоминаете.

Жара быстро вставила, прикрывая фланги.

— Мистер Рук журналист. Из журнала, работает с нами неофициально. Очень неофициально.

— Репортер.

— Вы не будете писать статью о моем муже, не так ли?—

— Нет. Не совсем. Я всего лишь провожу исследование о работе полицейских.

— Хорошо. Потому что мужу бы это совсем не понравилось. Он считал всех репортеров говнюками.

Никки Жара сказала что полностью понимает такое мнение, но смотрела она при этом на Рука.

— Может быть вы заметили перемены в настроении или поведении мужа накануне? — продолжила Никки.

— Мэтт не убивал себя, даже и не намекайте.

Ее степенность и хладнокровие моментально испарились в этой вспышке гнева.

— Миссис Старр, нам нужно рассмотреть все вар…—

— Нет! Муж любил меня и сына. Он любил жизнь.

Боже правый, он строил малоэтажные, многофункциональные дома по экологическим технологиям.

Бисеринки пота заблестели под ее челкой.

— Почему вы задаете эти тупые вопросы вместо того чтобы искать убийцу?

Детектив Жара позволила ей высказаться. Она видела достаточно, чтобы знать что самые сдержанные люди в таких случаях обычно выплескивают ярость сильнее всего.

Может это напомнило ей тот день когда она одна сидела в кресле, девятнадцатилетняя девушка в центре внезапно обрушившегося мира? Прорвало ли ее тогда или он просто запечатала это в глубине души?

— Да, черт побери, мы собирались поехать в Хампстон.

— Этого не случилось если бы мы были в Стормфолле.[2]

Когда у вас такие деньги Вы не просто покупаете имение в Восточном Хэмптоне, вы даете ему имя.

— Я ненавижу этот город, — вдруг вскрикнула Кимберли.

— Ненавижу, ненавижу.

Да что же это? Для вас это просто убийство номер триста какое-нибудь в этом году. Для вас имеют значения только дела и улики, а о людях вы думаете в последнюю очередь.

Она тяжело задышала, очевидно закончив.

Жара закрыла блокнот и обогнула кофейный столик, сев рядом с вдовой на софу.

— Послушайте меня, прошу вас. Я знаю как это тяжело.

— Нет, не знаете.

— К сожалению, знаю.

Она замолчала, дожидаясь пока смысл сказанного дойдет до Кимберли, а потом продолжила.

— Убийства для меня не просто папка с номером. Погиб человек. Любимый человек.

Кто-то с кем вы собирались поужинать сегодня вечером ушел из жизни навсегда.

Мальчик потерял отца. Кто-то виноват в этом. И я вам обещаю, я доведу дело до конца.

То ли смягчившись, то ли еще не избавившись от потрясения, Кимберли кивнула и попросила отложить вопросы на потом.

— Сейчас я хочу пойти к моему мальчику.

Она оставила их в квартире, чтобы они могли продолжить расследование.

После того как она вышла Рук заметил,

— Хотелось бы узнать откуда берутся все эти Марты Стюарт. Наверное их выращивают на секретной ферме в Коннектикуте.

— Спасибо, что не вмешивался во время истерики.

Рук пожал плечами.

— Приятно думать что я такой чувствительный, но на самом деле, это все из-за стула. Мужчине очень тяжело говорить что-либо авторитетно, утопая в роскоши.