Шрифт:
… бесконечно сбивающееся и начинающее заново отсчитывать однообразную вечность до тех пор, пока предметы и, кажется, даже бесцветный и прозрачный воздух вновь не раскрашиваются, не достававшими еще какие-то мгновения назад, цветами и оттенками.
2.
Кровавая пелена, окутывавшая город, спала. На деревьях вновь зеленели листья, по небу проносились низкие тучи. Она выдохнула и изо рта вырвалось мутное облачко багрового пара. Прощальный привет из параллельного мира, в котором она побывала.
От следующего вздоха закружилась голова. Пронзительно и дурманяще пахло зеленью и мокрой землей.
Приятные запахи реальности не шли ни в какое сравнение с медными и гнилостными запахами кровавого дождя.
Перед ней возвышался дом, в котором она жила. Он уже не выглядел мертвым как раньше, но всё ещё казался брошенным, подобно остальным строениям в городе. Окна больше не были похожи на черные дыры, – в стеклах отражалось и небо, и соседние здания.
Над крышей промелькнула молния. Раздался запоздалый раскат далекого грома.
В дали печально прокричала одинокая чайка и у Кати замерло сердце. Это он, это тот самый звук, – поняла она. То, что она слышала стоя внутри подъезда – не было плачем ребенка. Это был просто крик чайки.
Возле крыльца появились довольно массивные на вид новые скамейки.
Когда их успели поставить? Кажется, утром их еще не было.
Она обернулась и ахнула увидев, как и положено закрытую дверь. Подергала за ручку – запрета. Никаких сломанных доводчиков и выломанных кнопок на панели под табло с глазком камеры.
Вынув из кармана ключи, она прикоснулась к замку. Раздался писк и щелчок открывающегося затвора. Створка подалась в ее сторону.
Как только она вошла, сработал датчик движения, и яркий свет диодной лампочки осветил выкрашенные в салатовый цвет стены.
У меня была галлюцинация, – решила Катя. – Все эти странности, кровавый дождь, шофер, оживший страх Максима в виде чудовища из глины и травы – ясно же, что ничего этого нет и не было. Мне надо обязательно показаться врачу. Обещаю, как только я разыщу Макса, и всё вернется в свое русло, я обязательно сделаю томографию мозга. Вдруг это опухоль?… Нет. Лучше не думать об этом.
3.
Охранника на месте не оказалось, но в этом не было ничего необычного, учитывая, что в городе объявлена эвакуация. Наверняка он вместе со своей семьей и внуками уже едет к своим родственникам, проживавшим в Ярославле.
Кровавые разводы и сюрреалистические картины отсутствовали, стены были чистыми и салатовыми – такими, какими и положено быть стенам в ее подъезде. Двери квартир – обычными металлическими.
Лифт открылся сразу, как только она нажала на кнопку – сияющий чистотой и сверкающий блестящими ручками вдоль стен. Под потолком мигала красным огоньком крохотная камера.
Войдя внутрь она по привычке первым делом посмотрелась в зеркало и не узнала себя.
Перед ней стояла не молодая успешная, женщина, а подросток-беженец из сербского села. Худое, если не сказать истощённое, тело скрывала огромная на пять-шесть размеров больше необходимого полицейская куртка. Средней длинны светлые волосы, намокнув, висели темными неопрятными прядями, из-под них испуганно выглядывали серые глаза с расширенными зрачками. На шее и щеке застыли кровавые разводы.
Катя откинула с лица волосы и оттерла следы багрового дождя с лица. Двери за ней закрылись.
Нажав на кнопку седьмого этажа, она расслабилась, понимая, что от родного дома и Максима ее уже не отделяет практически ничего. И как только они встретятся, всё изменится, всё вновь войдет в привычное русло.
4.
Но спустя несколько секунд лифт, дернувшись, остановился. Мигнув, погас свет, и ее окутал удушающий кокон.
Тьма и тишина заключили Катю в свои объятия. Тьма и тишина, – именно тот компост, на котором вырастают исключительно гигантские цветы страха, с жирными стеблями и резными листьями, гордость садовода. Первые ростки паники запустили свои корни в ее сознание.
Надо найти кнопку с вызовом диспетчера, подумала она. Вот только ответит ли ей кто-нибудь на том конце, ведь все жители города уже эвакуированы или ждут своей очереди в школах и больницах?
Протянув руку, Катя нащупала контрольную панель и принялась нажимать на все кнопки подряд.
– Эй, – прошептала женщина срывающимся голосом. – Меня кто-нибудь слышит? Я застряла. Вытащите меня!
Ответом по-прежнему была тягостная тишина, в которой отчетливо слышался неровный стук ее собственного сердца.