Я рассмеялась, смех был на нервной почве, я просто не смогла бы ничего ответить другого, но Альфред посчитал, что это замечательный ответ, и сразу престал быть таким серьёзным. Надо разрядить обстановку, - колоколом звенело в голове, и я спросил первое что пришло в голову:

– А с бабушкой вы хотели достичь того же?

– С Кирой? А… Да… В основе тоже самое, но у нас случались разные проколы, думаю это все её была работа.

– Какой она была? Моя бабушка?

– Прости, Амелия, мне надо работать. – Док встал из-за стола и спешно начал собирать свои бумаги.
– Спроси лучше у Рэя об этом, ему лучше известно, ведь это он был близок с Кирой, а не я.

Рэй? Был близок с Кирой? А вот это что-то новенькое…

Я обула балетки и, потерянная, вышла из кабинета. Некоторое время я стояла в коридоре и пялилась на белую стену. Всё резко обретало не такой смысл, как надо. Кира была права. Во всем права. Я двинулась по коридору, размышляя. Как так можно вообще думать о детях? Это же ребёнок… как цинично… так ужасно. Естественно, что она сбежала, я бы тоже сбежала сейчас, если бы не Рэй… я шла по ухоженным аллеям, скрипя от злости зубами и искреннее желая раздвоиться и настучать себе по голове. Они все просто издеваются надо мной... точнее, я сама над собой издевалась всё это время: придумала, что я вся такая святая, что я так важна им, что они надо мной так трясутся. А им нужно было не это совершенно… Я им важна только, как сосуд, где я появится ребёнок. Как инструмент. Причём, как он это сказал это, не ЕСЛИ, а КОГДА, словно это просто вопрос времени.

Как глупо… надо было ему, так и сказать, что я не позволю всему этому свершиться. Нифига у них не получится.

Все это было ужасно, единственное, что грело – это мой эксперимент над Рэем и моей кровью. Те дозы крови, что мы посвятили другим системам, давались Рэю прямо при мне. И мне пришло в голову, что я смогу вложить именно в голову Рэя многие вещи. Натолкнул меня на такой эксперимент случай: когда мы испытывали первую дозу, я случайно думала не о том, что надо. Я погрузилась в мечтания и грёзы, совсем забыв о том, что мне надо сосредоточиться. Я думала о том, что, кажется, слишком дала чувствам выход и что я очень нежно полюбила данного вампира возможно. Ещё я мечтала о всяких романтичных нежностях и прочем… Так вот, я не успела остановить Дока, и данная доза крови была тут же выпита Рэймонда. После этого крови его глаза вспыхнули, и он как-то странно посмотрел на меня, так нежно… совсем не как обычно. Тогда-то в мою голову и закралась эта мысль… например, несколько дней назад, прежде чем отдать кровь Рэю думала о том, что он начнёт влюбляться в меня. И с каждым днём эта любовь будет крепнуть в нем.

И я видела плоды этого эксперимента. Ну как плоды… ростки только первые. Рэймонд стал романтичнее, нежнее, стал более открытым, иногда теперь оставался и на утро, ещё он заботился обо мне, иногда до абсурда, словно я совсем маленькая, но забота – это 50% любви уже. Я верила, что пока у меня есть доступ к моей крови и неограниченное кормление этой «зачарованной кровью» того самого вампира – я буду пользоваться этим до тех, пока не влюблю Рэймонда в меня по уши.

Вечером мы лежали на кровати, переводя дыхание после странного секса, когда мы забывшись, были вместе. Я смотрела в потолок, видя, как перемещаются странные размазанные тени. Вспомнился Док и весь этот неприятный разговор.

– Воды принести? – Рэй, абсолютно голый встал с кровати, потянулся, я кивнула ему. Он ушёл под моим пристальным взглядом. Его фигура была красивой, я не знала, следил ли он за ней специально или ему просто повезло остаться навечно молодым и подтянутым, но могла сколько угодно любоваться на эту мускулистую спину и крепкую попу. Когда Рэй вернулся, принеся мне кувшин с водой, я отпила пару глотков и задумчиво смотря на его пупок, вдруг спросила:

– Ты спал с Кирой?

Тишина. С улицы донёсся странный звук, голоса, звуки шагов, потом всё стихло.

– Да. Спал.

Я вздохнула. Я была права. Когда Альфред сказал, что она была близка с Рэем, я нисколько не подумала о душевной близости. Только о сексе. Это у него прикол что ли такой с носителями спать? Настроение было испорчено. Я сделала ещё один глоток.

– Я тут подумала… А что если ты мой дедушка?

Я специально упустила деталь из слов Киры, что дедушка вроде как умер давно уже.

– Упаси Боже... – Рэй отобрал у меня кувшин и надолго приложился к нему, потом продолжил.
– Какая муха тебя укусила? Мы просто однажды переспали вот и все, после этого мы сотню раз об этом пожалели. Ей было тогда одиноко, и она хотела вызвать ревность Алекса, а под рукой оказался только я.

Вот и все?.. Мда… отличное оправдание. То неловкое чувство, когда парень, с которым ты спишь, спал с твоей бабушкой. Я подавила нервный смешок:

– Кто такой Алекс?

– Я так подозреваю, что он и был твоим дедушкой.

– И что же с ним стало? – Невинно уточнила я, не смотря на Рэя.

– Его убили.

– Разве вампира можно убить? Вы же бессмертны.

– Мы бессмертны только в случае, когда мы живём и не подвергаем свою жизнь опасности. Но нас можно убить.

– Кол и святая вода?
– Я усмехнулась, но тут же замолчала, в свете косых теней из окна его лицо не располагало к смешкам. В голове колоколом стучали мои собственные слова о том, что единственное, что сохранилось в романах и фильмах про вампиров – это то, что вампиру надо оторвать голову, чтобы убить. Вряд ли эта информация взята с потолка.

– Нет. Если его расчленить на очень много частей, вырвать ему сердце или просто оторвать голову. Этого вполне достаточно.

– Это так печально… - Вздохнула я, - Кто мог сделать с ним такое?

– Возможно и сама Кира.

– С чего ты взял? – Заступила я сразу за бабушку, - Разве она не любила его?

– Кира была странным человеком и, по мне, спокойно могла им пожертвовать ради спасения себя.

– Скорее, тогда уже он и сам мог пожертвовать собой ради любимой.

– Или так. – Пауза, его глаза прожигают меня в сумраке комнаты.
– Ты видела хотя бы раз Киру?