Артур Блэйк считал себя очень хорошим пловцом. В воде он чувствовал себя как рыба, а если понадобится, мог держаться также и под водой, задержав дыхание на несколько минут. Но сегодняшний ночной заплыв в бухте вымотал его так, что когда он наконец достиг лодки и перелез через ее борт, то повалился на дно, не в силах вымолвить ни слова. Олдингтон, привязанный к мачте, вытаращился на него.

– Артур? Это и впрямь вы? Слава богу! А то я уже думал, никто мне не поможет.

Тяжело дыша, Блэйк поднялся. К счастью, весла были в лодке. Он нащупал их, вставил в уключины и стал медленно грести обратно к берегу.

– Послушайте, может, вы развяжете меня сначала? – заверещал губернатор.

Блэйк только бросил на него косой взгляд и ничего не ответил. Через полминуты он помог влезть в лодку одному из солдат, а еще через некоторое время подобрали и второго. Оба солдата сильно отстали от Блэйка и здорово утомились, но, несмотря на это, капитан посадил их на весла, а сам достал нож и подошел к мачте.

– Ну, Роджер, – промолвил капитан просто, разрезая путы, – рассказывайте.

– Что я должен рассказывать? – раздраженно осведомился губернатор, отбрасывая прочь обрывки веревок.

– Все, – коротко ответил Блэйк. – Как вы тут очутились?

Олдингтон отвел глаза и нехотя признался, что после ухода Блэйка он некоторое время ходил по комнате, задумавшись, и остановился у камина. После этого в губернаторской памяти зиял провал.

– Ясно, – вздохнул Блэйк. – Ну-ка, покажите мне вашу голову… Ого, ну и шишка! Неудивительно, что вы ничего не помните.

Губернатор продолжил рассказ. Он очнулся от того, что его куда-то тащили, взяв за ноги и за руки. Олдингтон хотел возмутиться и спросить, что, собственно, происходит, но ему не дали даже раскрыть рта. Гребцы ухмылялись до ушей, слушая губернаторское повествование.

– Во второй раз я очнулся, когда меня привязывали к мачте. Но я был уже так напуган, что не посмел ничего спрашивать, – прибавил Олдингтон жалобно. – Мерзавцы столкнули лодку в волны, и… и ее понесло прочь от берега. Вы не можете себе представить, дорогой Артур, до чего это было неприятно!

– Опишите мне людей, которые вас похитили, – попросил Блэйк.

– Их было трое, – поспешно заговорил губернатор. – Один – наш старый знакомый, капитан Джек. Другой – рыжий, с физиономией пройдохи, а третий был хуже всех. Но лучше не спрашивайте, почему у меня сложилось о нем такое мнение.

Блэйк сделал вид, что чешет нос, чтобы скрыть невольную улыбку.

– Вообще-то именно третий командовал теми двумя, они беспрекословно ему подчинялись, – пояснил губернатор и содрогнулся. – Какое счастье, дорогой Артур, что вы вовремя пришли мне на помощь. Ну, теперь я точно повешу ту девку, пусть капитан Джек знает, что со мной нельзя безнаказанно шутить таких шуток!

Рука капитана Блэйка замерла в воздухе.

– Черт побери! Луиза, я совсем о ней забыл! – воскликнул он. И велел гребцам: – Быстрее, черт возьми, быстрее! Мы должны как можно скорее вернуться в особняк!

– Мы делаем все, что можем, сэр, – подал голос один из гребцов, оправдываясь. – Но тут сильное течение, сэр!

– Ладно, – угрюмо промолвил Блэйк, махнув рукой. – Сдается мне, что мы все равно уже опоздали.

– Вы о чем? – встревоженно спросил Олдингтон, но Блэйк только поглядел на него и ничего не ответил.

Когда лодка коснулась дна, Блэйк спрыгнул в воду и пошел к берегу. Кто-то из солдат кинулся к нему, неся его одежду. Блэйк машинально обулся, взял свой камзол и стал на ходу натягивать его.

– Живо в подземный ход! – крикнул он. – Бегом, бегом! Может быть, мы еще успеем перехватить их!

Но когда Блэйк, согнувшись в три погибели, вылез из камина в гостиной моргановского особняка, он никого не увидел.

Чувствуя, как бешено колотится его сердце, капитан взлетел по ступенькам на верхний этаж. Держа пистолет наготове, подкрался к каморке, в которой находилась пленница, и резким движением распахнул дверь.

Четверо охранников Луизы по-прежнему находились в комнате, но в несколько ином положении, чем раньше. Двое лежали раненые, а двое остальных, связанные спина к спине, с кляпом во рту, сидели на полу, изумленно вытаращив глаза и мыча нечто неразборчивое.

– Ясно, – буркнул Блэйк, опуская пистолет. – Ну, Габриэль, если мы когда-нибудь встретимся с вами…

Он достал нож, опустился на одно колено и стал разрезать веревки. Когда освободил первого солдата, тот самостоятельно вытащил кляп изо рта и изрек нечто настолько непотребное, что даже Блэйк поглядел на него с укором.