— Ма, а почему ты до сих пор не сказала мне правду? Что папа никогда уже не вернётся!

Молодая красивая женщина с длинными пепельными волосами, накрывавшая на стол ужин, замерла на месте.

— Я никогда не обманывала тебя, — растеряно сказала она, опуская молочник на стол, — садись лучше есть, сынок.

— Обманывала! — топнул ногой взлохмаченный негодующий мальчишка, — папа погиб семь лет назад вместе с «Люцифером», я только что прочитал в сети.

— Подожди, Илья, ты просто не всё ещё знаешь, — она попыталась прижать сына к себе.

— Нет, пусти, — он упёрся руками в её живот, — и он не в дальнем рейде, как ты говорила, я знаю, его больше нет!

Он легко вырвался из вдруг ослабевших материнских объятий и бросился к окну, где замер, упёршись лбом в стекло. Опускающееся за далекие каменистые горы жёлто-оранжевое солнце Эпсилон Эридана золотило последними лучами светлые волнистые волосы на его макушке.

Молодая женщина осторожно приблизившись к сыну, ласково обняла его руками за подрагивающие плечи.

— Я точно знаю, что Пётр жив, пойми, я это чувствую, — наклонившись, она поцеловала сына в голову, — и он обязательно должен был вырваться из ловушки «Люцифера» живым. Поверь мне, сынок. Поверь тёте Мине, ведь она учёный и она скажет тебе то же самое, что с ним всё будет хорошо. Просто он пока не может вернутся обратно. Уже семь лет.

— Потому что разрушился звёздный мост и он остался по другую сторону, да, мама? — в его голосе уже не было неприязни, только печаль.

— Да, — она кивнула и горячая слезинка выкатившись из под её ресницы, капнула мальчику на макушку, — но я обещаю тебе, что когда-нибудь мы сможем построить мост до Земли снова. И тогда твой отец снова вернётся к нам.

Илья проснулся от тревожного сигнала своего коммуникатора. Несколько секунд он пролежал неподвижно, глядя в темноту своей каюты, расцвеченную огоньками индикаторов и пытаясь вернуть воспоминания о своём прерванном сне. На соседней койке шумно завозился его сосед Димитер Роснан, тоже разбуженный тревожной трелью.

— Илья, ты не спишь? — негромко спросил Димитер, осторожно спуская босые ноги на пол покрытый мохнатым герболитом. — Это что, вызов нам всем на командный пункт, да?

— Всё в порядке, ведомый, — ответил молодой человек, не двигаясь с места и по прежнему глядя в потолок, который уже начал потихоньку наливаться светом, — такое здесь случается. Снаряжайся пока первый, я подожду, чтобы нам локтями не толкаться.

— Хорошо, — Роснан соскочил с койки, которая тут мгновенно исчезла в стене и полез за одеждой.

Нестеров продолжал лежать недвижно, пока его сосед шумно одевался рядом и скакал на одной ноге, натягивая на себя форму. Картины из сна Ильи всё также стояли у него перед глазами и чувство глухой тоски не отпускавшее его теперь ни днём ни ночью, ещё сильнее сжало ему грудь. После смерти Густава, пилота из его звена и известия о гибели Анастасии, молодой человек получил увольнение на двое галактических суток. На этом при беседе с его начальством настояла Ольга Ровини, его старая знакомая, ставшая к этому времени военным психологом на «России». Командир сто седьмой эскадрильи, где служил Илья, Эмилия Самса даже в военной форме не очень-то походившая на командира легендарных «Воронов», переговорив с Ольгой, готова была предоставить ему даже несколько дней, несмотря на нехватку людей в её группе. Но Илья вежливо, но холодно отказался, как ни уговаривали его обе женщины, прекрасно понимавшие его состояние.

Он, практически не вставая, пролежал на койке в своей каюте первые сутки. Ольга приказала всем его знакомым и сослуживцам оставить Илью в покое и даже Роснана ухитрилась переселить на время в соседний жилой блок. Она несколько раз заходила в каюту к Илье, садилась рядом, брала за руку, пытаясь как психолог вывести его из подавленного состояния, но особо в этом не преуспела. Молодой человек лежал неподвижно, руки не отнимал, смотрел в потолок, вежливо, но односложно отвечал на её вопросы. От приема успокаивающих седативных средств предложенных Ольгой он тоже вежливо, но твёрдо отказался. Почему он это сделал, она поняла чуть позже, когда на исходе галактических суток он появился снова у своего командира с категорическим требованием вернуть его в строй. Эмилии пришлось согласится, поскольку медицинская карта Нестерова была в полном порядке, а успокаивающих средств, снижающих реакцию пилота он не принимал. И на вид он тоже был в порядке, только совсем перестал улыбаться, взгляд его стал вежлив, но равнодушен, а между тёмных бровей залегли первые складки. Его друзья, как могли сочувствовали ему, но в глубине души понимали, что прежний весёлый и общительный Илья Нестеров к ним возвратится ещё не скоро, если и вернётся вообще.

Они быстро шагали вдвоём в направлении командного пункта своей эскадрильи по движущимся дорожкам огромного линкора, бывшими в этот час почему-то особенно многолюдными. Роснан с трудом сдерживая нервную зевоту и поеживаясь со сна, вертел головой во все стороны, удивляясь необычному скоплению народа, делавшего «Россию» сейчас похожей на растревоженный муравейник.

— А, вон и Наталья впереди, — сообщил он, вытягивая шею, — со своим новеньким ведомым. Тоже на КП собираются. И чего это столько народу вокруг сегодня?

Илья бросил на него быстрый взгляд.

— Стычка где-то случилось, наверняка, — сказал он спокойно, — поэтому подняли вторую вахту, хотя ещё первая не сменилась. И нас сейчас отправят по файтерам прямо с командного пункта.

Димитер с уважением посмотрел на Илью и замолчал, пытаясь выглядеть перед боем также отрешённо и достойно как его командир.

На очередном повороте они неожиданно встретили Ольгу Ровини, спешащую по своим делам. Заметив её, Нестеров попытался, сделав шаг сторону, скрыться за широкой спиной товарища. Но Роснан сам узнал военного психолога, выселившую его недавно в соседнюю каюту из родных пенатов и в панике тоже подался назад. Из-за этого они вдвоем чуть не повалили ещё несколько человек спешащих следом за ними по своим делам, удостоились пары нелицеприятных замечаний и были в итоге легко замечены Ольгой.