– Короче, мечом тебе быть не обязательно, – рассуждала Лифт, сидя на комоде Карги, потому что нормального стола у той не нашлось.

– Меч – традиционный выбор, – возразил Виндль.

– Но тебе не обязательно быть мечом.

– Конечно нет. – В его голосе послышалась обида. – Я должен быть из металла. Есть... связь между нашими способностями, когда мы в уплотненном состоянии, и металлом. С другой стороны, я слышал рассказы о спренах, которые превращались в луки. Понятия не имею, как им удавалось создать тетиву. Возможно, Сияющие носили ее с собой.

Лифт кивнула, хотя на самом деле почти не слушала. Кому вообще есть дело до луков, мечей и прочей ерунды? Здесь таились гораздо более интересные возможности.

– Интересно, какой бы из меня вышел меч... – проговорил Виндль.

– Вчера ты весь день напролет ныл, что я кого-нибудь тобой ударю!

– Естественно, я не хочу быть мечом, которым размахивают по любому поводу. Однако в осколочном клинке есть некое величие, которое хочется демонстрировать. Надо полагать, из меня вышел бы отличный меч. Меч, исполненный достоинства.

Внизу постучали в дверь, и Лифт навострила уши: Карга с кем-то разговаривала. К сожалению, на письмоводительницу не похоже, слишком мягкий голос. Дверь закрылась, и Карга, поднявшись по ступенькам, внесла в комнату большую тарелку с блинчиками.

У Лифт заурчало в животе, и она поднялась на комоде.

– Так, эти блинчики для тебя?

Карга, как всегда сморщенная, подбоченилась.

– Есть какая-то разница?

– Разница огромная. Ведь это не для детей, ты собиралась съесть их сама?

– Десяток блинчиков?

– Именно.

– Ну конечно. – Карга закатила глаза. – Сделаем вид, будто я собиралась все съесть сама.

Она поставила блинчики рядом с Лифт, и та тут же начала уплетать их за обе щеки.

Скрестив костлявые руки на груди, Карга бросила взгляд через плечо.

– Кто там приходил? – спросила Лифт.

– Мать. Сгорая от стыда, требовала вернуть ей ребенка.

– Кроме шуток? – спросила Лифт между укусами. – За Миком и правда вернулась мама?

– Она явно знала, что сын притворяется больным. Это было частью обмана, чтобы... – Карга замолкла.

«Ха», – подумала Лифт. Мать не могла знать, что Мик исцелился – это случилось только вчера, а в городе после бури царил бардак. К счастью, все не так плохо, как могло быть. Откуда бы ни дула буря, в Йеддо это не важно.

Впрочем, ей страсть как хотелось узнать, что творится в остальной части империи. Похоже, все снова катилось неведомо куда, только на этот раз в другую сторону.

И все же приятно услышать добрую новость.

«Мама Мика и правда вернулась. Значит, иногда случается и такое».

Карга теребила свою шикву с разрезом от ножа Мрака. Даже после стирки на ткани оставались следы крови.

– Ты точно уверена, что я исцеляла детей?

– Ага, – ответила Лифт с набитым ртом. – Вокруг тебя должна ошиваться странноватая мелкая ерундовина. Не я. Нечто еще более странное. Вроде лозы.

– Спрен, – кивнула Карга. – Но не в виде лозы. Похож на пятно света, отраженное зеркалом на стену...

Лифт взглянула на Виндля, свернувшегося рядом на стене. Тот кивнул лицом из лоз.

– Пожалуй, то что нужно. Поздравляю, Карга. Голод побери, теперь ты Сияющий рыцарь. Ты подпитывалась сферами и лечила детей. Наверно, это слегка уравновешивает твое отношение к ним, как к грязному белью.

Карга окинула взглядом Лифт. Та продолжала жевать блинчики.

– Я думала, Сияющие Рыцари более величественные.

Лифт скорчила гримасу, отвела руку в сторону и призвала Виндля в форме большой сверкающей серебристой вилки. Осколочной вилки, если угодно.

Воткнула вилку в блинчики, и та, прошив их насквозь вместе с тарелкой, продырявила комод. Поддеть блинчик все же удалось.

Лифт откусила большой кусок.

– Величественные, как яички самого Опустошения, – объявила она и ткнула Виндлем в Каргу. – Это я изысканно выражаюсь, чтобы моя вилка не жаловалась, что я грубиянка.

Похоже, на это у Карги не нашлось слов. Она лишь уставилась на Лифт, отвесив челюсть. Из ступора ее вывел стук в дверь этажом ниже. Открыл один из помощников, но, услышав кто пришел, женщина поспешила спуститься.

Лифт отпустила Виндля. Руками есть гораздо легче, чем вилкой, пусть и очень славной. Виндль снова принял форму лозы и устроился на стене.