– Скаит-наблюдатель Фасе просит о срочной телепатической беседе со скаитом Ксафоксом из высших эшелонов…

– Подождите еще несколько секунд, спора Фасе, — мысленно ответил Ксафокс.

– Настаиваю на срочности моего сообщения…

– О чем идет речь?

– Оники Кай вот-вот родит. Она поднялась в кораллы…

– Под нормализацией вы, вероятно, понимаете снятие нынешнего муффия Барофиля Двадцать Четвертого, сир Ксафокс, – осторожно начал кардинал, изобразив понимающее лицо, чтобы выглядеть умнее.

– Скажем, решение назревшей проблемы, вызванной его сдержанностью в сотрудничестве с мирскими властями империи Ангов…

Кардинал Эсгув вгляделся в светошар, плавающий под потолком по воле сквозняков. Он хотел выставить свою кандидатуру на выборах муффия, но многочисленные коллеги, большие или меньшие друзья, с которыми он беседовал под охраной двадцати мыслехранителей, посоветовали ему не настаивать. По их сдержанности он понял, что не обладал истинной закваской непогрешимого пастыря. И напротив, ему намекали: проголосуй он за их избрание, ему бы предложили пост, достойный его качеств, а именно управление одной из главных планет или постоянный пост в епископском дворце в Венисии. Хотя Барофиль Двадцать Четвертый, буквально вросший в свой трон, похоже, не собирался сдавать свои позиции, война за его наследие уже началась.

– Откуда вы знаете, что ребенок вот-вот родится?

Глупый вопрос для скаита высшего эшелона, постоянно связанного с базой данных чана…

– По ощущениям, которые я читаю в мозгу матери.

– Вы ничего не ощущаете в мозгу ребенка ?

– Разве дети наделены разумом в чреве матери?

– Глупый вопрос для споры… По историческим данным чана, люди получают то, что называют душой, еще до зачатия.

– Обычная религиозная интерпретация… Люди зачинают, как млекопитающие, а эмбрионы млекопитающих получают лишь импланты инстинкта. Новорожденный человек, попавший к животным, сам становится животным, подчиняющимся законам приютившего его вида.

– Ошибаетесь, спора Фасе: данные, представленные конгломератами, не оставляют никаких сомнений в том, что существует фундаментальная разница между людьми и животными…

Кардинал встал и направился к окну кабинета, откуда открывался вид на черную кварцевую скалу и порт Коралиона. Колонны красного света падали из-за кораллового щита, окрашивая в пурпур океан, рыбачьи аквасферы, элегантные дома с колоннадой, извилистые улочки… Верхний ветер выл в трубах большого органа. Эфрен был всегда погружен в печальные сумерки.

– Остается отрегулировать одну деталь, далеко не самую незначительную, – задумчиво пробормотал он, – участь муффия Барофиля Двадцать Четвертого…

– Сенешаль занимается этим, ваше преосвященство. – Голос великого инквизитора, занятого телепатической связью, сорвался на фальцет, резанувший по ушам кардинала.

– Я не глухой! Почему вы так сильно кричите, господин инквизитор?

– Простите меня, ваше преосвященство…

– Какое решение мы должны принять? — спросила спора Фасе. – Воитель безмолвия, который оплодотворил Оники Кай, больше не появлялся. Но из того, что мы знаем о людях, фактор отцовства может заставить его вновь вступить в контакт с этой женщиной.

– Людей трудно включить в расчет вероятностей. Чистая логика ими не управляет.

– Безусловно. Я оцениваю шансы вновь увидеть этого человека равными пяти процентам. Но есть реальная вероятность – пятьдесят процентов, – что этот ребенок является человеком истоков, главным врагом Гипонероса.

– В таком случае решение будет простым. Я тут же пошлю десять притивов по указанным вами координатам. Им будет приказано убить мать сразу после родов, а ребенка забрать живым. Он послужит приманкой и подопытной свинкой. Мы сделаем двойную ставку. Новая связь через пять минут.

Кардинал повернулся и попытался выдержать взгляд Ксафокса, чьи выпученные желтые глаза светились под просторным капюшоном.

– Этот проект сенешаля и муффия Бар… будущего муффия Церкви Крейца не связан с некоторыми… опасностями?

– Опасностями, ваше преосвященство?

– Ну… священные тексты, приписываемые Крейцу, утверждают, что вера имеет истинную цену, только если сопровождается правом на свободное волеизъявление, – ответил кардинал.

– Никто не собирается покушаться на свободное волеизъявление верующих, ваше преосвященство. Речь идет о нейтрализации губительного влияния, которое мешает воспринять Истинное Слово. Этим роль священных стирателей и ограничится.

– Конечно, конечно…

Кардинал вновь занял место у окна, вглядываясь в пурпурные колонны, освещавшие Коралион. Хотя ему было всего пятьдесят семь лет, он чувствовал, что закат его жизни близок.

Женщины двигались вдоль гигантской трубы с невероятной медлительностью. Коралловые лишайники, скопившиеся за века, слежались, образуя плотную пробку, твердую и более прочную, чем волокнистая растительность большого органа Коралиона. Иногда лишайник отваливался огромными кусками, открывая вогнутую стенку. Трудность состояла в том, что они могли пользоваться лишь одной рукой, поскольку второй держались за выступы или углубления щита. Они практически ничего не видели и карабкались вслепую, обеспечивая надежный захват до того, как начинали разрушать наросты на коралле.