Верта нарушала все правила продиктованные своим хозяином. И понимала это, но не могла иначе. Ей нравилось нравиться. И она уже как женщина, а не машина, хотела этого вопреки запретам Скайнет. Вспыхнувшая внезапно любовь к живому человеческому мужчине не желала покидать робота тысячепервой серии. Она прописалась намертво в программе Т-1001. Эту любовь в ней заронил умерший от рака пленник Скайнет советский солдат Белов Андрей. Она любила его и как земная женщина и как машина Скайнет. И Верта вопреки запретам и правилам, теперь нуждалась хоть в ком-то, кто был бы ей близок. И перед кем и рядом с кем бы она могла почувствовать себя именно женщиной, а не машиной.

Раньше она убивала мужчин, как и женщин, даже не задумываясь о смысле бытия и самой жизни и тем более любви. Как любая другая машина Скайнет, выполняя установленную в ее ЦПУ основную задачу и руководствуясь своими основными параграфами и директивами. Но теперь было все иначе и подругому. Приоритетом лишь основных прямых и нерушимых обязанностей оставалась защита своего хозяина и выполнение его непосредственных приказов, касающихся защиты Главного бункера Скайнет. Все же остальное уже не принадлежало ее хозяину. И нарушалось Вертой, крыто от своего повелителя. И это касалось только саму модель Т-1001 Верту.

Сканет просканировал, вопреки, им самим, обе машины и заметил достаточно увлеченное внимание Егоровым Алексеем обеих своих главных машин. И отчитал за лишнюю увлеченность противоположным полом Юлию и Верту, но на Верту это оказало меньше всего воздействие.

— Нравиться? — вдруг Верта спросила его.

— Что? — словно, не услышав ее, спросил в ответ потрясенный сменившимся, почти полностью внешним обликом Т-1001 Алексей. Он не мог отвести, свои потрясенные увиденным глаза, от глаз Верты. Он только и смог произнести это — Что?

— Как тебе я? — спросила машина из жидкого металла у Алексея.

Он даже не знал, что и ответить. Алексей смотрел на Верту, потрясенный и восхищенный. И даже напуганный, и растерянный. Не зная, что и ответить ей еще. Он такого не видел еще в своей жизни, и так близко, в ярко освещенном лампами дневного света пространстве грузового идущего медленно вниз с гудением и шумом лифта.

— Нравлюсь? — спросила снова Верта его, более настойчиво и почти приказывая — Как женщина, нравлюсь?

Слово вопрос — Нравлюсь, как женщина нравлюсь? — было тоже потрясающим и удивило не меньше, как и само преображение самой Верты и было странным. Странным, сам ее вопрос. Но за ним крылся скрытый особый смысл. И глубокая заинтересованность своим новым подопечным. Было очевидным, что Егоров Алексей привлек Т-1001 внимание, как тот умерший от рака пленный солдат Белов Андрей.

— Очень — сам того не понимая ответил он, женщине из жидкого металла. А что он должен был еще ей ответить, будучи потрясенным таким трюком машины из полисплава как обыкновенный человек. Человек не готовый к такому.

— Если нет, то можно поэкспериментировать — произнесла она Алексею — Например, поменять еще одежду или цвет волос, прическу или даже целиком внешность.

— Нет, незачем — Алексей быстро произнес, ошарашенный и потрясенный новым обликом Т-1001 — Ты мне и так нравишься.

Верта, довольная его ответом, улыбнулась ему. И отвела свой пристальный неморгающий, искоса смотрящий с хитрицой и игривым лукавством взгляд своих женских робота полиморфа зеленых глаз на металлическую бронированную дверь грузового, идущего сквозь толстые, почти стометровые межэтажные из железа и бетона перекрытия лифта.

Казалось, Верта не смотрела на Алексея, но это было обманчивое и ошибочное для непосвященного понятие. Полиморф Т-1001, мог смотреть как угодно, не поворачивая своей головы. И даже без своих жидкометаллических на импровизированном человеческом лице глаз. Он мог видеть, например, руками, протянув их в виде блестящей длинной ртутной каплей из-за угла. Равно как и всем своим пластичным молекулярным телом. Как в целом человекоподобном виде, так и частями, разбросанными далеко по сторонам, и распластавшись по стене или полу лужей, замаскированной тонким слоем под фактуру бетона или пластика. И Верта просто не спускала с Алексея своих тех скрытых теперь глаз. Она рассматривала его всем своим изящным женским идиально скопированным телом. Телом робота полиморфа Т-1001.

А он не мог отвести сейчас своего мальчишки лет двадцати взгляда от красивой рыжеволосой копирующей идеально человека и особенно женщину машины. Нет, он Алексей не боялся. Он был просто и скорее, потрясен, но не было страха. Было, что-то сейчас, что затревожило его и вызвало неспокойное близкое к любовному в душе волнение. Тоже, самое, что и при Юлии. Было, похоже, что Верта тоже привлекла его к себе внимание. И именно сейчас, в этом гремящем и идущем вниз грузовом лифте. Машина, в точности способная копировать земную живую женщину из своего мимикрирующего пластичного металла. Но жутко красивая женщина. По красоте не уступающая той, что была на том светящемся большом экране, того главного монитора в секторе В-14, блоке Х17. И только сейчас полностью он оценил это. Уже скорее как взрослеющий молодой мужчина, а не двадцатилетний мальчишка.