Машина не врала, она действительно понятия не имела, что это такое.

— Это, то место, где похоронена моя жена, Антонина — ответил из погреба Дмитрий, продожая разглядывать девичьи молодые из-под широкого деревенского подола его умершей жены платья, виднеющиеся ноги, ноги молодой семнадцатилетней Веры — Вот и надо будет сначала сходить на кладбище, а потом будем сажать картошку. Завтра начнем копать огород — произнес Егоров Дмитрий, выглядывая из погреба и снова, уставившись на красивые девичьи ровные в домашних сереньких тапочках полненькие бедрами и икрами ноги — Прямо с утра. Надо лопаты приготовить, Вера — сказал он и поставил первое полное ведро с изрядно уже проросшей картошкой, прямо, у ее Веры ног на краю открытого домашнего погреба.

В его сердце одинокого вдовца мужчины что-то екнуло, но он постарался это быстро отогнать от себя.

— «Нельзя»- сказал он сам себе — «Она еще совсем ребенок».

Он спустился снова в погреб, а Вера снова подошла к печи и ухватом достала оттуда парящий густым паром вечерний ужин на двоих.

— Едем, теперь выше — произнесла ему Верта.

— А куда, едем? — спросил он ее.

— В этом бункере Скайнет, не более трех этажей — произнесла ему снова робот из полисплава Т-1001 по-имени Верта — Не в пример, бункеру Скайнет в штате Колорадо.

— А там сколько? — полубопытствовал Алексей, не спуская глаз с красивой, рыжеволосой машины по-имени Верта. Потому как на стены железного гудящего, вверх идущего на тросах лифта смотреть было смысла мало, вот он и смотрел на Верту. Разглядывая ее искоса глазами двадцатилетнего взрослеющего и уже познавшего первую любовь мальчишки. Причем недвусмысленно и заинтересованно. И эта машина ему нравилась. Нравилась, как и его знакомая, и тоже машина Юлия.

— «Бред какой-то, что такого в этих машинах?» — сам себе он говорил, а сам глаз не спускал с так похожего на живую молодую тридцатилетнюю женщину робота полиморфа. Ему понравилась и эта рыжеволосая робот Верта и не меньше Юлии, хоть и старше ее. Но мальчишек всегда тянуло к более взрослым женщинам. Как и девчонок к взрослым мужчинам. Алексей это не знал еще, но природа человека делала свое дело. Он уже имел сексуальный первый опыт и почувствовал первый вкус женщины. И его мальчишеские синие глаза, скользили с интересом вверх и вниз по гибкой утонченной сформированной из жидкого полиморфного мимикрирующего пластичного металла фигуре и красивым ногам женщины машины Т-1001 по имени Верта. Он разглядывал, буквально каждую отдельную часть стоящей рядом с ним красивой на вид, похожей на женщину машины. И чем больше смотрел на Верту, тем она ему больше нравилась.

— Там пять — произнесла Верта и видела мальчишеские любопытные заинтересованные украдкой взгляды на себе. Она не смотрела на него, но так только казалось Егорову Алексею. В свою очередь Верта с не меньшим интересом рассматирвала его самого. Стоя к нему боком и всем своим жидкометаллическим телом ощущая его взгляды на себе.

Алексей и знать не мог пока, что робот полиморф мог видеть, как угодно и чем угодно. Таковы были возможности молекулярного состава жидкого и пластичного программируемого способного менять свою структуру и свойства металла. И даже ощущать играющие гормоны живого человека через пол, вот этого металлического гудящего и идущего через толстые железобетонные перекрытия грузового лифта. Машина могла, почти читать, даже мысли. И все ощущать на расстоянии, даже не прикасаясь к самому Алексею. Потому, что это был тысячник. От которого ничего нельзя было скрыть. Но Верта не подавала вида. И ей самой было интересно это ощутить на себе. В ее молекулярном Центральном процессоре все записывалось и анализировалось, вплоть до собственных восприятий и ощущений по отношению к своему приближенному ее хозяином молодому подопечному. К которому у самой Верты был и свой уже недвусмысленный интерес.

— Там, гораздо глубже, чем здесь — она произнесла Алексею — И перекрытия из титана и железобетона толше.

Верта повернула к нему свое белое с узкими черными изогнутыми дугой бровями лицо под рыжей угловой челкой и сверкнула зелеными зрачками полиморфных робота Т-1001 глаз.

— Сейчас ты увидишь еще кое-что и кое-кого, с кем придется подружиться и познакомисться — произнесла ему машина из жидкого металла — Вот встречаться, возможно, придется редко.

Лифт остановился, и они вышли снова в длинный коридор.

— Здесь располагается научный сектор и группа «ZET» и те, кто работает здесь и живет, практически не подымаясь наверх. Это решение самого Скайнет и тех, кто живет и работает здесь, никто никогда не видел, кроме тебя.

Они подошли к одной из дверей, в какое-то еще одно помещение, вдоль коридора таких помещений было пять. И открыла дверь, похожую как в больничном блоке Х50, просто руками и вошла туда, а за ней Алексей.

— Знакомься — произнесла Верта Алексею — Это группа «ZET» в полном ее составе.

Алексей увидел большую уставленную компьютеной техникой еще одну лабораторию, похожую на центр программирования и сканирования, также в проводах и столах и серверах. Здесь посреди самой лаборатории стояли два кресла. Один впритык к другому. Мягких, глубоких кожаных кресла. С подголовниками. К которым и подходили провода от другой стоящей здесь аппаратуры.

Алексей увидел здесь троих людей. Это и была группа «ZET».

— Знакомься — произнесла, повторяя ему Алексею Верта. И взяв Егорова Алексея за руку, подтолкнула, к тем троим. Двое стояли у столов, и Алексей оказался сразу перед ними.

Они протянули ему свои руки почти враз.

— Дятлов Анатолий — произнес самый старший в этой группе в белом длинном до колен халате как врач с короткой черной бородкой и в очках. Он чем-то был похожим на ныне покойного ученого ракетного бункера ракетчиков полковника Остапенко Семенцова Палыча. Тоже немного лысыватый и немолодой, лет может сорока или чуть даже старше на вид и внешность.

Алексей протянул тому первому и самому здесь, видимо старшему Дятлову Анатолию и поздоровался с ним — Егоров Алексей.