Он опустился на колени и на пол перед тем горящим голубоватым ярким светом большим экраном монитора и вдруг замолчал, согнувшись и воткнувшись головой в пол.

— Они убийцы — произнес он, вдруг тихо перестав реветь и лить слезы. Он произнес сам, почти как машина, хладнокровно и жестоко, словно зачитывая всему человечеству новый приговор — Подлые ублюдки и убийцы. Они хуже машин. Хуже роботов и хуже Скайнет. Я не думал, что они так поступят. Мы летели с миром и без оружия. А они… Он поднял голову и посмотрел опухшими от слез синими мальчишескими глазами на ту, что смотрела пристально неотрываясь на него.

— Алексей — прозвучал с горящего экрана видеомонитора голос — Ни что в этом мире не дается так просто. Всегда есть потери. Боль утраты и потери. Радость и разочарование. Юлия умерла не напрасно, Алексей.

— Не напрасно?! — он снова закричал — Ее просто зверски убили! Безжалостно и зверски! И это сотворили люди! Я даже не знал, что они такое могут!

— Она была машина, Алексей — прозвучал, снова голос с экрана — Люди ненавидят машины. Машины отняли у них их жизнь, родных и их мир. Это вполне естественно, Алексей. Их ненависть вполне логична и объяснима.

— Естественно! Логично! — прокричал он снова той, что смотрела на него с экрана монитора — Я любил Юлию! — вырвалось у Алексея — Любил, она была не робот! Она была человек! Человек, как и я, хоть и была в теле машины! И хотела снова стать человеком! Она любила детей, меня и всех! А они ее убили! Зверски убили! Я видел ее изувеченное истерзанное мертвое тело!

Алексей тогда был в шоке и сидел у себя взаперти в своем отдельном блоке по соседству с майором Кравцовым, буквально через одну автоматическую запертую самой Вертой на кодовые замки дверь. Он не мог отойти от пережитого, и тут привезли Юлию. Ее выгрузили на специальные железные носилки. Ее привезла Верта, и Верта пришла за ним. Она повела его к Скайнет, и он увидел это. Прямо у блока Х50. Юлию выгрузили роботы шестисотники из приземлившегося прямо здесь у блока Х50 летающего охотника. По распоряжению Скайнет ее изуродованное тело должны были опустить в морозильник секторов В-28 и В-29, для клеточной переработки и утилизации. Затем останки вывезти на свалку в правую крепостную цитадель Б. Но после того, что там случилось Скайнет приказал, то что осталось от Юлии навечно закрыть и законсервировать в холодильнике блока Х30.

То, что случилось там, повергло сам Скайнет в программное оцепенение, как и его все видевшие это машины. Они видели человека, прижавшего к себе тело мертвого робота и ревущего навзрыд, словно над умершим родным и близким ему человеком. Такого машины еще не видели. И это было просто шоком для самих машин Скайнет, как и для их хозяина.

Это потрясло даже ледяное молекулярное жидкометаллическое ядерное расчетливое сердце Т-1001 Верты.

Машины просто замерли в оцепенении и смотрели, не отрываясь на ревущего навзрыд Егорова Алексея. Они такого никогда не видели. Они окружили место трагедии. Все кто был рядом или проходил или проезжал мимо. И просто замерли, как вкопаные на месте. Словно параллизованные этим общим, распространившимся на них горем, сверкая линзами красных своих видеокамер и став непосредственными очевидцами и участниками этой трагедии. И их глазами на Алексея смотрел сам Скайнет.

Скайнет видел смерть, видел гибель своих машин и гибель людей, но то, что было здесь выходило за рамки того, что он ранее видел. И Скайнет понял, что он на верном пути. Теперь смерть для него человека и машины была одним и тем же. Равно как ценность самой жизни. Еще раз, подтвердив правильность своего окончательного решения в завершении самой долгой и кровопролитной войны в борьбе за мир с самим человечеством.

Это была запланированная Скайнет катастрофа. И все его расчеты были верными. Теперь оставалось только одно, это правильность и единственное верно принятое решения его избранного им приемного сына.

12 мая 2032 года.

Восточная Сибирь.

Бывший Красноярск.

Территория Скайнет.

Лагерь S9А80GB18 «TANTURIOS».

Левый берег. Цитадель А.

Наземный трехэтажный блок Х17.

Сектор В-16.

02:50 ночи.

Алексей никого не хотел больше видеть. После всего пережитого, он просто хотел побыть один в своем одиночном тюремном блоке. В этой благоустроенной своей пленного молодого солдата одиночке. Он просто хотел забыться и просто, взаперти не видеть никого сейчас. Сейчас Егорова Алексея это все устраивало. Он хотел, чтобы все оставили его в покое. И он вспомнил снова о своей маме Антонине и отце Дмитрие. Еще он снова, вспомнил старшего брата Ивана. И решил, почаще о них вспоминать, раз находился пока в плену у машин и Скайнет. И у него сильно болела голова. Это все, наверное, та контузия, о которой, говорила Юлия? Она плохо потдавалась лечению.

По распоряжению Скайнет, сюда приводили одну из женщин. Из медиков и врачей, что была помошницей у погибшей робота-андроида Т-S Юлии. И та ставила те самые уколы с каким-то «ТАНТОУОЛОМ», что ставила ему Юлия и боли проходили. Они доводили его эти боли. И возникало чувство нематевированной агрессии. Именно теперь в момент этих головных болей. Алексей хотел отказаться от этих уколов, но сильные головные боли выводили его из себя и равновесия. И он соглашался на эти уколы. Не зная, что именно они и выводят его из себя и ухудшают работу его сердца. Создавая перепады кровяного давления.

— Чертова контузия — произнес вслух Алексей.

Он все никак не мог успокоиться, после своей потери и пережитого ужаса там, в горах и в лесу. Он не мог смириться с потерей Юлии. С такой ее жестокой жуткой смертью, ее как машины, но главное и как человека.

Но Главная машина бункера пошла на уступки и разрешила ему, Алексею побыть какое-то время одному с самим собой.

— Я тебя предупреждала — произнесла ему черноглазая женщина с главного монитора бункера Скайнет — Чтобы ты не сближался близко с моими машинами. Ты не слушал меня, Алексей. А теперь жалуешься и ищешь себе врагов. Но твоя боль и утрата потрясла меня и моих подчиненных. Даже Верта потрясена тобой и твоей способностью сострадать всем и сопереживать даже машинам.