Ни реакции, ни быстроты зрения не хватило ни у кого из присутствующих для того, чтобы заметить движение ноги Корсака, выброшенной в сторону вооруженного «ППШ» бандита. Даже тот, кто был целью этого удара, понял, что поражен, лишь после того, как выбитый ногой автоматный диск из его оружия с грохотом упал на паркет.

Бандит, держа в руке бесполезный автомат, не придал значения тому, что «ППШ» вдруг дернулся, едва не вылетев из его рук. Клацанье затвора — вот и все, что стало достоянием присутствующих. Лишь этот звук потревоженного металла! Движения же все той же ноги, повторившей свой маршрут, никто не смог заметить.

Все это вызвало в рядах противоборствующих сторон сильное замешательство. Впервые в жизни девять человек, не расстающихся с оружием ни на минуту, стали свидетелями того, как можно двумя движениями превратить автомат противника в обыкновенную дубину.

— Какого черта?! — рявкнул, отходя на шаг назад, бандит. Он смотрел на свой «ППШ», лишенный диска, и не мог взять в толк, как такое могло случиться. И вдруг, вспомнив о чем-то, он бросил на спокойно взирающего на него Корсака змеиный взгляд. — Ай, молодца-а… Такого цирка я еще не видел, однако… А как насчет патрона в стволе, милый? — И срез «ППШ» поднялся на уровень груди Корсака.

— Этого патрона? — уточнил Ярослав, покатывая на ладони латунный цилиндр.

— Какого… дьявола? — ошалело встревожился бандит и, сжав зубы и прищурившись, нажал на спуск…

Но вместо выстрела прозвучал лишь сухой щелчок.

— Бля буду… — сказал Фикса, невольно попятившись и коснувшись спиной стены. — Он выбил сначала диск, а потом ногой передернул на автомате затвор… Бля буду, он потом рукой патрон поймал…

— Это еще не весь фокус, — усмехнулся Корсак, понимая, что окружающие шокированы и теперь нужно усиливать этот шок. Неожиданно размахнувшись, он хлопнул рукавом рубашки, и девятиграммовый патрон, вылетев из его руки, как из ствола винтовки, угодил в глаз хозяину «ТТ» с ознобным чавкающим хрустом.

Дико закричав, бандит выронил из враз ослабевшей руки пистолет и, зажимая лицо ладонями, беспорядочно заметался по комнате. Уткнувшись в стену, он сполз по ней и, ощущая в ладони, прижатой к лицу, что-то склизкое, густое, горячее, надрывно закричал…

— Береги честь вора, как зеницу ока, — назидательно сказал Корсак, быстро наклоняясь и подбирая «ТТ». — Не послушался, однако… — Развернув по «стерховской» привычке руку с пистолетом в горизонтальной плоскости — так лучше видно пространство перед собой, — Слава направил ствол на побледневшего, но теперь уже не от ярости, владельца заточки. — Вы, кажется, забыли, урки, с кем базарите. Вы, кажется, забыли, кто над вами поставлен. Вы, кажется, забыли, кто я такой. Так я начну объяснять по порядку…

Сунув «ТТ» за пояс брюк сзади, Корсак небрежно шагнул к Вагону и, едва тот выбросил перед собой руку — выбросил скорее от страха, нежели из желания поразить цель, — перехватил ее в кисти.

Глядя на то, как под давлением большого пальца правой руки Корсака из судорожно сжатой ладони Вагона вываливается на пол заточка, Крюк попытался сглотнуть — не получилось — и опустил «вальтер»…

Взяв руку Вагона на излом, Корсак легко нажал на нее, заставив бандита перегнуться пополам и уткнуться лицом в пол.

— Здесь, суки, находится вор, поставленный присматривать за законом старшим по понятиям! — коротко взмахнув, Слава опустил свой локоть на напряженный в изломе сустав Вагона.

От истерического крика человека, которому только что сломали сустав, воздух в комнате едва не разорвался в хлопья…

— Имя его — Червонец!

Сдернув с рухнувшего на пол в обмороке от болевого шока бандита кепку, Корсак другой рукой поднял с пола заточку и уставился на замерших тех троих, что поддержали Вагона.

— В алчности своей и безмозглости, видя перед собой лишь кусок золота, море водяры, белые штаны и раздвинувших ноги телок, умиляющихся вашей крутизной и богатством, вы забыли о том, кто вас привел к кормушке и кто не дал сдохнуть в тяжелую минуту!..

Никто из оцепеневшей троицы не догадался в знак покорности сесть на пол. Более того, они еще сверкали глазами, явно намереваясь вступить в схватку.

Тогда неуловимым движением Ярослав метнул кепку Вагона в их сторону. Сильно вращаясь, кепка пролетела над их головами и с четким стуком ударилась в стену… и осталась висеть на ней, словно на гвозде.

Нетопырь, бандит, подначивавший втихаря Вагона на разборку с Червонцем, изумленно поглядел на кепку и понял, что она пришпилена к стене заточкой, вошедшей в стену до половины жала. К нему наконец-то вернулся рассудок, и он опустился на пол. Следом за ним последовал второй, а третий, Бура, сесть не смог. Не сводя взгляда с картины, которой, по его мнению, никак не могло существовать в реальности — кепка, прибитая к кирпичной стене каленой заточкой, — он мелко дрожал левым веком, и мысли его были в полном беспорядке…