— Нет, не могу, — отрицательно качнув головой, отозвался Жюль Верн. — Длинно и утомительно-скучно могу, пожалуй. Счастье — это то чувство, то самое ощущение, недовольство тем, что имеешь, без которого невозможно движение вперёд. Говорят, счастье в том, чтобы быть здоровым. Неверно. Я знаю многих здоровых людей, не имеющих работы, обременённых семьёй. Те, кто работает и одинок, тоже тоскуют по счастью. Я имею право сказать: я счастлив. Но откуда же тоска? И чего хочет от меня тоска моя? Не знаю.

Помолчал и добавил:

— Я успокаиваюсь, когда я работаю. Кажется, я в состоянии ответить вам, но не словами, а делом. Вы понимаете меня? Кажется, счастье в том, чтобы трудиться. Делать то, к чему ты призван всеми своими способностями, дарованием, талантом. Простите, дорогой Олива, я ухожу работать.

— Курс? — спросил капитан.

— По вашему желанию, — ответил Жюль Верн.

Спустя три месяца он закончил роман под названием «Матиас Сандорф» — роман о дальних странах, которые ему пришлось посетить, о приключениях Матиаса Сандорфа в Средиземном море, которые так любил автор этого романа.

— Это мой «Граф Монте-Кристо», — говорил Жюль Верн Александру Дюма-сыну. — Я писал мою книгу, ежечасно вспоминая все доброе, что получил от вашего отца. Его нет в живых. Позвольте посвятить мой скромный труд вам, дорогой друг!

И написал на титульном листе: «Александру Дюма-сыну. Я посвящаю книгу Вам, а также памяти великого, романиста, отца Вашего — Александра Дюма. Я пытался сделать моего Матиаса Сандорфа похожим на Монте-Кристо. Прошу Вас принять это посвящение как доказательство и залог моей глубокой дружбы. Жюль Верн».

— Что дальше? — спросил Этцель неутомимого писателя, только что получившего авторские своей новой книги.

— Дальше? Роман о капитане Немо. Не удивляйтесь, не делайте большие глаза! Был капитан Немо подводный, теперь появится надземный.

— Название? Можно объявлять в проспектах? — оживился Этцель, в котором уже заговорил издатель, неутомимый труженик, воспитатель и поощритель дарований. — Когда получу рукопись? Кого хотите пригласить в качестве иллюстратора? Ру, Беннета? Может быть, дадим работу кому-либо из окончивших Академию художеств? Там есть талантливые люди…

— Сперва ещё одно путешествие, — ответил Жюль Верн. — Я ещё не нагляделся на белый свет. В каюте «Сен-Мишеля» так хорошо работается! Меня грызёт тоска, необъяснимая, глубокая. Вспоминаю Тургенева, — давно ли мы беседовали с ним вот в этом кабинете?.. Нет в живых великого человека… Как странно!..

— Скорее отправляйтесь в плаванье, — сказал Этцель. — И не на месяц и не на два — на год, на полтора. Откуда у вас такие мысли, не могу понять!

— От великого счастья, дорогой Этцель! От преизбытка хорошей погоды! Много лет назад хозяйка квартиры в Париже, у которой я жил в маленькой комнате, сказала как-то, что я родился в сорочке с бантом… Эта женщина учила меня добывать связи, рассказывала о Скрибе… Был у меня Барнаво — великий человек! Барнаво… как мне недостаёт этого друга!..

Спустя неделю Жюль Верн отправился в новое путешествие.

Подумать только: папа римский Лев XIII принял Жюля Верна и беседовал с ним о всевозможных вещах, а в Венеции австрийский эрцгерцог Луи Сальватор устроил в честь писателя банкет, сидел рядом со своим гостем и, будучи навеселе, ежеминутно спрашивал:

— А что вы сейчас делаете?

— Пишу роман, — отвечал Жюль Верн.

Эрцгерцог наливал себе и гостю, чокался, выпивал и снова спрашивал:

— Над чем вы сейчас работаете?..

По окончании банкета Жюль Верн узнал от придворных, что эрцгерцог весьма недоволен шуткой знаменитого писателя, — его спрашивают о работе, а он говорит о романах…

Легко и весело было с папой: протянул руку (целовать туфлю не пришлось), побеседовал о кислороде и порохе, показал свою библиотеку, произнёс сентенцию: «Книги прибывают, вера убывает», — сложил руки на животе и заявил, что аудиенция окончена.

Бедняки-студенты просят денег. Жюль Верн не отказывает им. Изобретатель умоляет помочь ему закончить конструирование машины для набивки гильз табаком, присылает чертежи и расчёты, является сам и просит ссуду в две тысячи франков сроком на один год. Жюль Верн выдаёт ему три тысячи франков сроком на пять лет. Вдова парижского коммунара, погибшего на баррикадах в 1871 году, просит Жюля Верна позаботиться о её детях, принуждённых вместе с матерью просить милостыню. Жюль Верн помогает и просительнице и очень многим семьям коммунаров. Люди просят, умоляют, стучатся в доброе сердце писателя, а в журналах печатают его портреты и автографы, и никто не догадывается, каких трудов стоит ему каждая его книга: пишется она скоро и с увлечением, но изнуряет предварительная работа, которой никто не видит. Вот новый замысел: инженер Робур и его воздушный корабль-геликоптер. Робур — это, в сущности, сам Жюль Верн, его мысли и идеи, понимание современности, которая называется капитализмом. Жюль Верн не видит путей и средств борьбы с этой страшной силой, а потому и герой нового романа «Робур-завоеватель» предстаёт своим читателям как одиночка, гордый, мужественный и романтический. Читатель увлечён сюжетом романа, сравнивает Робура с капитаном Немо и ждёт от Жюля Верна очередного толчка, в котором так нуждается воображение, обогащаемое столь часто благородным, великодушным пером художника. «Непревзойдённый писатель для юношества», — без устали повторяет критика. Но критику пишет не школьник, а бородатый, женатый дядя, нетерпеливо ожидающий всё новых и новых романов для себя. Романы выходят один за другим, критик жадно читает их, передаёт жене, сыну. «Это твой писатель, он пишет для тебя», — говорит он пятнадцатилетнему школьнику…