Шрифт:
– ...Третий ангел вылил чашу свою в реки и источники вод: и сделалась кровь...
– Прекратите! – не выдержав, рявкнул Феликс. – Немедленно!
– Может, за борт ее? – внес деловое предложение бессердечный Викентий, сейчас же сердито одернутый бабушкой.
– То же, что с Борисом Семеновичем, – прошептала Надежда Николаевна еле слышно, но я уловил. – То же самое...
Про себя я не согласился с нею. Скучившимся на плоту людям недолго подвихнуться умом без всякого постороннего вмешательства, а уж если они вынуждены пить соленую воду, то... В истории кораблекрушений тьма подобных примеров – что ж, во всяком сумасшествии винить потустороннюю силу? Разве мы не можем свихнуться сами, без посторонней помощи? Обидно за людей, честное слово...
– Вам поспать надо, Милена Федуловна, – сказал я как можно мягче.
Вместо ответа она вскочила с колен, и глаза ее, обычно тусклые, полыхнули торжествующим огнем.
– И увидел я новое небо и новую землю, – ликующе провозгласила она, указывая рукой куда-то вперед, – ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет!..
Тут она ошибалась: море-то было. Но в нем...
– Остров, едреныть, – выдохнул потрясенный Матвеич. – Ей-ей, остров!
– Где?!
Плот накренился – все кинулись на нос, всем хотелось посмотреть. У горизонта в дымке над водой проступало темное пятно.
– Земля-а-а!..
Слабый попутный ветер едва наполнял парус, но и при встречном ветре мы обязательно поставили бы себе целью добраться до бывшего холма, а ныне лесистого острова. Сдохли бы на веслах, а добрались бы. Земля! Еще не затопленная твердь под ногами! Пусть даже ее зальет водой через считанные дни – плевать! Несколько дней жизни на суше, а не на плаву среди волн – это то, что нам нужно! Быть может, там есть ямы, наполненные талой пресной водой, или растут березы, готовые отдать сладкий сок вместо горько-соленой забортной бурды. Быть может, потоп согнал туда зверье – не мешает пополнить запасы мяса. А может быть, мы вообще сможем пересидеть там наводнение – ну кто доказал, в конце концов, что вода и дальше будет продолжать подниматься?..
Ох, как мы гребли к острову, кляня в голос кондовую медлительность плота, – до нестерпимой ломоты в спине, до кровавых пузырей на ладонях, а заноз от грубо выструганных весел никто не считал. Гребли все, кроме Милены Федуловны и бульдожки. Кому не хватило весел, тот подгребал, чем под руку попало. Что до учительницы литературы, то она стояла прямо, как шест, без остатка утратив всю свою надменность, и блаженное умиротворение отражалось на ее лице, только губы шептали благодарственные молитвы. Господь услышал! Господь смилостивился!
Часа через два, не раньше, остров приблизился настолько, что среди печальных редких сосен на берегу мы заметили чернеющее пятно от недавнего костра. Люди были тут совсем недавно, возможно, даже сегодня. Высадились размять ноги, да и поплыли себе дальше, погуляв по травке... то есть не по травке, конечно, а по прошлогодней хвое – травка еще не выросла, да и не вырастет уже. Разве что водоросли...
Это был крутой холм, по крайней мере он выглядел крутым с нашей стороны, поскольку в двадцати шагах от суши погибающие сосны едва казали над водой верхушки крон. Причалить оказалось нетрудно. Первым, опередив даже стосковавшегося по суше Цезаря, на берег с радостным воплем выскочил Викентий и вприпрыжку помчался на вершину. Будьдог первым делом задрал лапу у ближайшей сосны. Удовлетворенно гыгыкнул толстый Леня. Надежда Николаевна счастливо всхлипнула.
– Стоять! Всем стоять, где стояли!
Викентий уже пятился. А прямо на него, зажав в руках магазинную одностволку, шел плотный мужик в утепленном камуфляже, какие носят охотники. Ствол ружья был направлен на мальчишку.
– Всем стоять! Кишки ему выпущу!
Из-за бугра показался второй охотник. Этот был с двустволкой и держал на прицеле плот.
– Мать твою, едреныть... – ошарашенно пробормотал Матвеич.
– Хана! – безжалостно оценила ситуацию Инночка. Надежда Николаевна охнула, затем зарыдала в голос.
– А ну, все с плота на берег!
Мария Ивановна пыталась что-то сказать и задыхалась, обеими руками держась за сердце.
– Ребенка отпустите! – злым голосом крикнул Феликс.
Крепыш с одностволкой осклабился.
– Отпустим, отпустим... Мы всех вас отпустим – гуляйте тут, живите... Машину мою хочешь? Форд-внедорожник, классная тачка. Так и быть, даром отдаю! Он с той стороны холма. Ты, мужик, не тяни кота за яйца, слазь с плота, слазь, он нам нужен...
– Он нам самим нужен! – крикнула Инночка.
– Правда? – Крепыш рассмеялся. – Какое совпадение... Ну вот что, козлы: на счет три – стреляю в пацана, ясно? Раз...
Милена Федуловна ступила с плота в воду и, кажется, не заметила этого. Шаг, еще шаг... грузная пожилая женщина, ни разу не оступившись, без усилия шла в гору, неприятный надтреснутый голос ее звенел диким набатом, и под ее безумным взглядом грабитель с одностволкой уронил челюсть. Но не ружье.
– И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих перед Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими...