К третьей песне мои густые светлые локоны прилипли к задней части шеи. Я смахиваю их в том момент, когда Ди наклоняется и крутит задницей, прижавшись к моим бёдрам. Мы обе так сильно смеёмся, что я удивлена, как до сих пор ещё не упали. Мои бока сводит судорогой, будто я уже давно не в форме.

Моя улыбка исчезает, когда чувствую прижимающуюся ко мне сзади грубую ткань чьих-то джинсов. Пытаясь отстраниться, плотнее прижимаюсь к Ди, но человек позади следует за мной, а затем грубые руки хватают меня за талию. Танцпол так переполнен, что я даже не смогу развернуться, так как буду прижата толпой к какому-нибудь пресмыкающемуся, поэтому прижимаюсь губами к волосам Ди и говорю ей, что направляюсь в бар. Когда я начинаю расталкивать толпу, её пальцы сжимаются вокруг моих, и она следует за мной. Мы удаляемся с танцпола вместе.

– В чём дело? – кричит Ди, как только мы выбираемся из разгоряченной толпы.

– Какой-то мудак слишком открыто добивался своего.

– Чёрт. Он был горяч?

– Я не смотрела на него.

– Что ж, в следующий раз, если он милый – отправь его ко мне.

Она подмигивает, а я смеюсь, положив руки на барную стойку, всё еще пытаясь отдышаться. Ди прислоняется спиной к стойке, опираясь локтями о столешницу, и выпячивает грудь в самой нечаянно-соблазнительной позе, которую только может изобразить. Это действует безотказно, так как спустя несколько секунд два парня стоят перед ней.

– Вы, девчонки, выглядели потрясающе на танцполе.

Я не заинтересована и всё еще отворачиваюсь от них. Когда они просят нас потанцевать, Ди тянется и хватает меня за руку.

Оборачиваюсь и виновато улыбаюсь парням:

– У меня есть парень.

– Ну и что? – говорит Ди. – Пожааалуйста, Ро? Только один танец!

– Ты иди, – настаиваю я, подталкивая её в сторону танцпола.

– Точно?

– Да, иди. Я потусуюсь здесь какое-то время. Мне нужен перерыв.

Её брови идеальной формы сдвинулись вместе:

– Если хочешь, я не пойду…

Я знаю, что она останется, но, так или иначе, прогоняю её из бара:

– ИДИ!

Она смеётся, а карие глаза заразительно излучают восхищение.

– Хорошо! Я скоро вернусь!

Оба парня следуют за ней, как щенки, и я улыбаюсь про себя, зная, что они влипли.

Потеряв Ди из виду, достаю из клатча мобильник и вздыхаю, когда вижу, что от Брейди нет пропущенных вызовов. Уже практически десять часов вечера, и я очень хочу, чтобы он позвонил и пожелал мне спокойной ночи. Но Брейди, видимо, знал, что здесь будет шумно и, вероятно, валился с ног из-за продолжающейся весь день работы. Он снова уехал из города на выходные, на очередную выездную работу для рекламного агентства, которым владеет его дядя, поэтому я привыкла сидеть у телефона и ждать его звонка. Брейди пришёл в компанию сразу после выпускного – на тот момент я всё еще была десятиклассницей – и выездные встречи с клиентами всегда играли важную роль в его работе. Тем не менее, в последнее время поездки стали более частыми. Они всегда кажутся более продолжительными, чем есть на самом деле.

Я набираю смс.

Скучаю по тебе. Отрываюсь по полной, но жалею, что тебя здесь нет! Надеюсь, у тебя был не слишком трудный день. С нетерпением жду нашей завтрашней встречи! Люблю тебя.

Прячу телефон в сумку и оборачиваюсь; смеюсь, когда обнаруживаю Ди в толпе – она зажата между двумя клубными гориллами, затмевая их своей красотой. Моя подруга потрясающе выглядит и знает об этом. В старшей школе она не была в группе поддержки, но перевстречалась с большей частью футбольной команды. Большинство девушек ненавидело её, но ни её, ни меня это не волновало. У Ди была заслуженная дурная репутация, но она никогда не пыталась быть той, кем не являлась. Она настоящая, и за это я люблю её.

Когда возле бара освобождается стул, я немедленно запрыгиваю на него. Мой последний коктейль канул в лету, так что я достаю свой тонкий, как бумага, кошелёк и машу им бармену.

Заказываю ещё одну водку с клюквой и пытаюсь вытащить деньги, чтобы расплатиться, но прежде чем мне это удается, толстая рука накрывает мою.

– Такая красотка, как ты, никогда не должна оплачивать свою выпивку.

Другой рукой парень подсовывает бармену свою кредитку, и я вздыхаю, глядя в карие, глубоко посаженные глаза «тупого качка».

– У меня есть парень, – говорю, стараясь не показаться грубой, но чувствую себя довольно-таки раздраженной. Учитывая, сколько раз за сегодняшний вечер я повторила эту фразу, было бы проще вытатуировать её у себя на лбу.

– Он здесь?

– Нет…

– Значит, он идиот. Потанцуй со мной.

Парень одной рукой хватает мой напиток, а другой, приобняв меня, пытается стащить со стула.

– Спасибо, нет.

– Да ладно тебе, – настаивает он, не прекращая тянуть меня за руку. – Не заставляй меня умолять.

– Извини.

Я вырываюсь из его хватки и сажусь обратно на своё место.

– Какого черта ты приходишь сюда в таком наряде, если ты динамщица? – огрызается он, но я полностью игнорирую его, снова подзывая бармена.

Когда «тупой качок» называет меня шлюхой и уходит, – с моей выпивкой – я, закатив глаза, заказываю еще один напиток и оплачиваю его, прежде чем у любого другого придурка появится шанс сделать это вместо меня. Если я шлюха, значит, и Мать Тереза была шлюхой, потому что я с таким же успехом могу быть ею. Отец Брейди – священник, поэтому Брейди принял решение за нас обоих, что мы будем ждать до женитьбы – когда бы это не произошло. Он согласился жить вместе при условии, что у нас будут отдельные спальни, но становится всё труднее и труднее придерживаться второй базы. Я знаю, что мне всего-навсего восемнадцать, но мы уже три года встречаемся, а сейчас живём вместе и… блин, какого чёрта он ждет?