Карпов же собирал всех без разбора, и в том числе прусских наемников. При этом в равной степени прилагались усилия по спасению всех раненых, и безнадежных в том числе. И что удивительно, немалая часть с тяжелыми ранениями поднималась. Вот и Крыштав уже встал на ноги, хотя пока и не мог работать.

Угу. В плену приходилось не гнить в подземелье или надрываться за баланду на рудниках и каменоломнях. Вовсе нет. Пленникам как раз предоставлялся выбор. Ты либо работаешь, при весьма солидном, надо сказать, заработке, и простом, но сытном котле. Либо сидишь в остроге на баланде и медленно загибаешься.

Это не касалось раненых, у которых был достаточно серьезный котел, дабы они могли подняться на ноги. Но потом выбор невелик. Либо работать, либо гнить в узилище. А что вы хотели. Жестокий век, жестокие нравы. Хм. Кстати, Карпов еще и проявлял прямо-таки верх гуманизма.

Те кто трудился на добыче болотной руды или лесоповале, за счет своего заработка со временем моли выкупиться из неволи. И это не был чем- то из ряда вон. Выкуп был фиксированным. Так что, года три, и выкуп будет уплачен.

Мало того, они могли даже часть заработка отправлять своим родным, правда при этом на выкуп отдавать придется куда дольше. Так что, на это никто не шел. А вот трудиться, как говорил молодой боярин, по стахановски, им никто не запрещал. Так что, перевыполнявшие норму, имели все шансы выкупиться и пораньше. Опять же, на добыче руды, где работа была не в пример тяжелее, и заработки были повыше.

Конечно был еще один выход. Податься в бега. Вот только удачных побегов пока не случалось. Беглецов неизменно возвращали обратно. Причем живых и относительно здоровых. После чего бросали в острог, на ту самую баланду. Выкуп их увеличивался вдвое, кто его уплатит, Карпову было без разницы.

Вот Острожский. На лесоповал он пошел не потому что не имел возможности выкупиться. Сумма конечно ни как за бедного шляхтича, а посолиднее. Но супруга и шурин все же сумели ее собрать. Вот только дожидаться пока его выкупят из неволи в остроге, категорически не хотелось. А так и чистый воздух, и физические упражнения, и сытная еда.

– Выпьете, Константин Иванович?- Приглашая шляхтича за стол, предложил Карпов.- Ну чего вы на меня смотрите, как на врага. Сами же сказали, что вы пришли ко мне как тать, а не я к вам.

– Сказал, то так. Но это вовсе не значит, что я буду с вами сидеть за одним столом.

– Бросьте. Была война, и мы бились каждый за свое. Потом плен, и тоже каждый на своем месте. Сейчас же, выкуп за вас уплачен, и мы снова на равных.

– Ну а коли так, то и я волен решать, с кем мне пить вино, а кого вызвать на поединок.

– Ага. А есть за что? По моему, так даже совсем наоборот, я заслуживаю всяческого уважения. Вы и ваши соратники ко мне как тати, а я о вас такую заботу проявляю. Может все же присядете и мы попытаемся договориться к вящей пользе Пскова и герцогства Задвинского*,- Пристально глядя в глаза Острожского, закончил Иван.

*Задвинское герцогство — часть территории средневековой Ливонии, в ходе Ливонской войны присоединённая к Великому княжеству Литовскому, а после Люблинской унии ставшая частью Речи Посполитой — совместным владением Королевства Польского и Великого княжества Литовского. Во время польско-шведской войны 1600—1629 годов часть Задвинского герцогства была оккупирована шведами, и отошла шведской короне.

– Как вы сказали?- Взглянув на Ивана с прищуром, поинтересовался шляхтич.

– Вы не ослышались, Константин Иванович. Так что, давайте-ка мы с вами посидим рядком, да поговорим ладком. Уехать-то всегда успеете. Я вам даже всех коней ваших верну без выкупа.

– А как не договоримся?

– А не договоримся, так еще и заводных выдам. Только бы вы быстрее покинули Псковскую землю.

– Это вы на мою возможную глупость намекаете?

– Именно.

– А с чего вы взяли, что ваше предложение пойдет на пользу Речи Посполитой?- Все же присаживаясь за стол, поинтересовался Острожский.

– Вот только не надо приписывать мне слова, которых я не говорил,- разливая по кубкам вино, возразил Иван.- Я поминал герцогство Задвинское. О Речи Посполитой, разговору не было.

– Интересно,- беря оловянный кубок, подбодрил Острожский.

– Наше здоровье,- предложил тост Иван.

– За здравие,- поддержал шляхтич.

Выпили. Вот нравилось Ивану местное вино. Разумеется, хорошее, а не кислятина какая, или безбожно разбавленное. В его мире, если и доводилось пробовать, то либо порошковое, либо домашнее, но неизменно крепленое. А вот здесь, красное сухое… Только одни положительные эпитеты.