– Ясно. Тогда так. Деньги при них были?

– Всего десять рублей,- кивнул Кузьма.

– Передашь Борису и Емеле. Все остальное… Ну, не знаю, утопи, что ли. Чтобы за ограбление приняли.

– Да чего мудрить-то, Иван Архипович. Оставить их как есть, к утру они тут уже нагишом валяться будут. А то еще и бродячие псы покуражатся.

– Хм. И то правда. Ладно. Тогда свободен. Фрол, берем этого, и потащили. Нам бы с ним поговорить по душам.

– Догадался уж,- взваливая связанного себе на плечо, ответил казак.- Устану, подменишь. Куда пойдем-то?

– Давай окраиной, за околицу и в лес. Чувствую, тихо не получится.

– Эт точно. Нутром чую, тот еще упрямец. Ну да, и не таким языки развязывали.

Ну наконец-то! Иван легко соскочил на берег Дона, сделал несколько приседаний, и с наслаждением потянулся. Долгий переход остался позади, что не могло не радовать. И что с того, что они весь путь, от самого Белгорода, проделали по Северскому Донцу? Легко все одно не было. Пусть по реке и получилось куда как споро.

Впрочем, река это вовсе не панацея. С одной стороны, оно и проще, и быстрее. Но с другой, основные части еще долго будут взбивать пыль сапогами, да копытами. Несмотря на скорый марш, они сейчас едва преодолели половину пути. Тогда как измайловцы уже прибыли на место.

Николай не стал горячиться, и ломать все под себя, отринув детские бредни, сквозившие в его голове. Тому в немалой степени способствовали первый русский граф и великая княгиня де Вержи. Вот так. Вроде и супруги, а титулы у них разные. Правда, дети Ирины, а случись и их общее потомство, пойдут уже по графской линии.

Француз все же проникся словами Ивана. А может, тут сыграла роль и супруга. Кукушка ночная, она такая. Словом, в Воронеже был построен «Орел», двадцати пушечный корабль конструкции молодого корабельного мастера Афанасия Дробота. По своим размерениям он был схож с галеоном, но все же им не являлся. Хотя именно такое название этому типу и дал его создатель.

И это было пока единственное судно новой постройки. Остальные суда представляли собой многочисленные дощаники*, речные и морские струги. Их в большом количестве строили в Воронеже и Белгороде. И задача у них была весьма прозаичной, доставить припасы и войска к Азову. Дощаники и вовсе должны были пойти на разборку и послужить материалом для осадных работ.

*Дощаник - плоскодонное несамоходное деревянное речное судно небольшого размера с палубой (или полупалубой) и одной мачтой, использовавшееся, главным образом для транспортных целей, на большинстве рек России. Грузоподъемность от 7 до 200 т.

Что же до морской блокады Азова, то Николай решил использовать опыт казаков, и оставить решение этого вопроса им. Не сказать, что он проникся уважением к невзрачным суденышкам. Они не шли ни в какое сравнение с настоящими кораблями. Но с другой стороны, при взятии морской крепости, без судов не обойтись. Опять же, это не должно было стоить казне ни копейки. Ну разве только боевой припас.

Конечно, молодой царь горячился, и хотел непременно, и в самое скорое время, бегом, вперед, скачками. Вот тут-то его пыл и поумерили супруги де Вержи. Было решено, что коль скоро решили строить флот, то делать это нужно обстоятельно, из сухого строевого леса, так, чтобы не платить дважды. А пока суд да дело, первый русский галеон походит по морю, да покажет себя.

Измайловской сотне полагалось мести пыль вместе со всеми. Но Иван решил иначе. В конце концов, Лизавета была несомненно права в одном – война это хороший шанс для того, чтобы выдвинуться и упрочить свои позиции. Именно свои, а не даруемые сомнительным положением любовника великой княгини. Вот и решил Карпов начать действовать.

Убедить де Вержи в том, что неплохо бы Измайловскую сотню отправить к месту по способности, не составило труда. Гастон вообще теперь к Ивану со всем уважением. На шею конечно не взгромоздит, ну да тот туда и не лезет. Ничего особенного в его просьбе не было.

Если уж, француз взял на себя труд поспособствовать с переводом сотни из одной армии в другую, то эта просьба ему вообще ничего не стоила. Хм. Как впрочем, и сам перевод. Ему достаточно только было намекнуть Николаю, что измайловцы не просто стрельцы, а эдакая особая сотня, вполне сопоставима с преображенцами. Хотя бы потому что, ничего подобного ранее ни на Руси ни в Европе не было. Ну и под чьим началом они должны отправляться в поход? Выбор был очевиден.

А все оттого, что Ивану совсем не понравилось то, что им с Фролом удалось вытянуть из того их пленника. На этот раз, его опасения относительно иезуитов оказались верными. Но до чего же оказались прозорливыми эти змеи. Хм. Вообще-то, считается, что змею отличает мудрость. Вот и эти оказались не дураками.

Во-первых, де Атталь, как и личный лекарь Голицына оказались иезуитами. Оставаться после этого под его командованием? Ага! Щаз-з! Вот и поспешил Иван с переводом. Правда это была всего лишь полумера. Потому что было еще и во-вторых.