— Хорошо, тогда едем домой, — отозвался дядя.

Миранда была счастлива результатом экзамена, тетушка была настолько счастлива за свою дочь, что пребывала где-то далеко в своих мыслях, только дядя периодически поглядывал на меня, словно он о чем-то догадывался. Стоило мне закрыть глаза, как возникал опять укоризненный взгляд ярко-синих глаз, полный ненависти. Наверное, для меня так и останется загадкой причина столь сильного негатива.

Так каждый в своих мыслях мы незаметно подъехали к дому моих родственников.

— Ализет, я поеду с тобой, — вдруг сказал дядя.

У меня закралось странное сомнение, что он хочет о чем-то поговорить со мной без лишних ушей.

— Кристен, а ты куда? — удивленно спросила тетушка.

— Мне нужно сделать кое-какие заказы для пекарни, а то знаешь, с этими поездками, забыл о многом, заодно и Ализет сопровожу, знаешь, молодая девушка и одна в повозке в наше время, — тетушке хватило похоже его отмазки.

— Хорошо, езжай, только не задерживайся! — крикнула она ему, уже заходя в дом.

Минут пятнадцать мы просто молча сидели. Я боялась взглянуть на него, предчувствуя, что разговор будет не из легких.

— Ализет, — начал он неуверенно. — Ты же знаешь, что ты для меня как родная дочь. И я, и тетушка, и Миранда очень тебя любим, — от его слов у меня даже сердце защемило.

— Знаю, дядюшка, — на глаза начали накатываться слезы.

— Я видел, как ты заходила в тот зал, — вдруг сказал дядя. — И видел, как ты из него выходила. Ты просто меня не заметила.

После этих слов, мне стало не по себе. Ну вот, Ализет, доигралась, все тайное всегда становится явным. И как я теперь буду смотреть в глаза родным. Мне было стыдно.

— Я видел, что тебе было плохо, и последовал за тобой, — продолжил он.

Мои слезы уже теперь текли ручьем по лицу. То, что я так боялась рассказать родным, стало известно, по крайней мере, моему дяде.

— Прости, я знаю, что ты всегда была очень разумна, но, сама понимаешь, молодость и гормоны порой могут сотворить злую шутку, мне надо было убедиться, что ты ничего не вытворишь, — как можно мягче пытался поговорить со мной дядя.

— Прости дядя, что так все получилось! Я не должна была так поступать — говорить мне из-за слез было все труднее. — Я знаю, что поступила плохо.

— Ты сделала все правильно! — ответил дядя.

Его ответ меня немного удивил, и я подняла на него свои глаза, не решаясь спросить, правда ли, что он меня не осуждает за мой поступок.

— Понимаешь, Ализет, несмотря на то, что я живу с твоей тетей уже более девятнадцати лет, и как бы меня не любила твоя тетя, она, как и твоя мама, о чем-то умалчивают. Харберт, скорее всего тоже в курсе этой тайны, но мне, сколько бы раз я не поднимал этот вопрос, твоя тетя ни разу ничего не рассказала, даже не намекнула, — было видно, что ему этот рассказ давался с трудом.

— Ни для кого не секрет, что твоя мама и тетя двойняшки. И ты сама ни разу не думала на тему, почему твоя тетя обладает силой, а мама — нет? Я познакомился с твоей мамой и Харбертом, когда уже ты появилась на свет. До этих пор, твоя тетя по разным причинам не хотела нас знакомить, ни твои родители, ни мы не были друг у друга на свадьбе. И знаешь, при встрече, мне не показалась твоя мама уже столь счастливой и влюбленной в Харберта. Это теперь она часто смеется и улыбается, а тогда она была очень тихой и задумчивой, — продолжал дядя свой невероятный рассказ.

Я не могла поверить во всё услышанное, мне всегда казалось, что мама была безумно влюблена в отца, поэтому и вышла за него замуж. Как-то его история серьезно расходилось с историей моих родителей.

— И подумай сама, если твоя бабушка Аннет не появлялась у нас три года, то что могло такого произойти, что у вас она не появлялась все шесть! — в его словах, если подумать, была логика.

— Я думаю, Ализет, ты имеешь право знать обо всем правду. Ариэль хорошая женщина, думаю, она обо всем тебе расскажет. А теперь иди, а то еще подумают незнамо что! — усмехнулся дядюшка Кристен.

Только после его слов, я поняла, что повозка стоит напротив нашего дома, и ждет, пока я выйду.

— Спасибо, дядюшка, за все спасибо! — попыталась вложить всю свою благодарность в слова.

— А про академию не бойся, я никому ничего не расскажу, — и заговорщицки мне подмигнул.

Повозка тронулась, и еще с минуту смотрела ей в след. У меня с души хоть небольшой камешек, но упал. Ведь так тяжело было хранить все в себе столько лет.

Надеясь, что мама еще в аптеке и у меня будет еще хоть немного времени привести мысли в порядок, пошла в наш маленький, но такой милый моему сердцу домик. Куда ж я от тебя денусь! Усмехнулась сама себе и зашла в дом.