Вместе с тем не следует себе представлять, что окончательной целью ВСС является достижение человеком некоего состояния абсолютной несуггестируемости. Как раз наоборот, способность поддаваться суггестии является основой всякой социальной практики, и каждое общество имеет свои инструменты выбраковывания «неподдающихся», основной контингент которых составляют тяжелые невротики-асоциалы и патологические маньяки.

«Норма» социальной адекватности исторически меняется, по мере изменений в социуме и человеке. То, что сейчас считается патологией, некогда было нормой, и наоборот.

«Любая социальная установка (положительная или отрицательная), по существу, является психопатологическим комплексом (синдромом), обладающим характерной доминантой. Таким образом, любая форма социально-адекватного поведения принимает один определенный психопатологический комплекс (совокупность навязчивых идей) в качестве нормы, и рассматривает все другие возможные комплексы как ненормальные. Острота регламентации данной нормы определяется тем же психопатологическим комплексом. Не вызывает сомнения, что увлечение однобокой убежденностью или сознательностью приводит к крайнему увеличению степени мысленной сконцентрированности и вообще не оставляет места для нейтрализации психических напряжений». (Михаил Тамм. «Нуль-Гипотеза-Теория»)

Новые гуманитарные технологии подходят к человеческому материалу жестко и прагматично, главное — чтобы работало. В этом контексте тема «идеальной нормы» сама по себе снимается, вместе с проблемой «универсального гуманизма» эпохи модерна. Опасность хай-хьюмовских методов состоит в том, что они способны «обесчеловечить» человека, превратить его в зомби — запрограммированного потребителя условных ценностей. С другой стороны, естественно ожидать обратной, контрсуггестивной реакции общества в защиту «естественного человека».

«Мы считаем, что высокие гуманитарные технологии должны создавать новый тип человека, который сможет использовать все сто процентов клеток своего головного мозга, а не четыре процента, как сейчас. Пожалуй, такой человек будет обладать такими способностями, которые нынче называют колдовскими или экстрасенсорными, и отличаться такой человек от нас, ныне живущих, должен так же резко, как мы в свое время отличались от тупых неандертальцев» (Максим Калашников. «Третий проект»).

Сравнение с неандертальцами, на самом деле, не такое уж и натянутое. Ряд ученых считает, что кроманьонец, исторически сосуществовавший некоторое время с неандертальцем, истребил последнего за счет технологического преимущества, а именно, кроманьонец не только мог изготавливать орудия труда и охоты, но и совершенствовать их, тогда как неандерталец умел лишь пользоваться ими, возможно — делать грубые копии, но был не приспособлен к техническому творчеству. Эта ситуация чем-то напоминает сегодняшнюю, на новом витке научно-технического развития, разумеется. Мы видим, что глобальное сообщество все больше распадается на новые касты в соответствии с образовательно-профессиональным цензом. Неандертальцы, в данном случае, это те, кто не вписывается в современное хайтековское, превращающееся в хай-хьюмовское общество. «Неандерталец», образно говоря, не знает, как функционирует кредитное учреждение, но деньгами пользоваться умеет.

Этот экзистенциальный конфликт высокотехнологичного человека и варвара обретает в последние годы все более зримое выражение. Если варваров не удалось перевоспитать с помощью гуманизма, возможно, их удастся переделать с помощью гуманитарных технологий?

Процесс эволюции человека не остановился. Нынешняя революция в компьютерных, телекоммуникационных, нано- и биологических технологиях, сама сумасшедшая атмосфера глобализации подстегивают новый виток эволюции «хомо сапиенс».

Скоро на Земле будет жить не один вид разумных существ.

Они не высадились с «летающих тарелок». Они не возникли из-под земли. Они нарождаются в недрах Запада эпохи Глобализации — новая раса человеческих существ, возомнивших себя высшими, властителями нас — «говорящих животных».

Очень скоро нам придется столкнуться с ними в жестокой борьбе.

Представьте себе человеческое существо, которое усовершенствовано с помощью новейших достижений информационных технологий, «нанотеха» и генной инженерии. Мой друг Сергей Кугушев называет его инаби — информационно-нано-биотехнологический человек.

Итак, существо это способно мыслить и действовать намного быстрее обычного «хомо сапиенс» — потому что у него есть миниатюрный интерфейс «человек-компьютер», вживленный прямо в организм. Не открывая рта, инаби может войти в обширные базы данных Всемирной Сети, в считанные секунды отыскав нужную информацию. Огромную скорость мышления инаби обретает, сбрасывая компьютеру задачи вычисления или перебора вариантов — но при этом окончательное решение существо принимает своим разумом. Мыслит инаби быстрее и точнее обычного сапиенса еще и потому, что особые датчики на черепе умело стимулируют нужные участки мозга.

Инаби отличается невиданным здоровьем. Там, где силы обычного человека-сапиенса уходят на борьбу с недугами, у сверхчеловека они направлены на мышление, экспансию, работу. На познание, действие и восприятие. В его организме действуют мельчайшие, слепленные из молекул машины — нанороботы. Они самостоятельно передвигаются по кровеносной системе, очищая организм инаби от микробов и зарождающихся раковых клеток, очищают сосуды от холестерина. Если внедрить в организм молекулярных роботов, которые предотвращают старение клеток и облагораживают ткани, то можно говорить о достижении инаби физического бессмертия — не говоря уж об излечении безнадежно больных. Первый наноробот появится лет через пять-семь. И это не фантастика — работы в этом направлении на Западе идут семимильными шагами. Основные усилия Запада сосредоточены на генных и нанотехнологиях. Чтобы быть в курсе этих дел, советую вам почаще заглядывать на крупнейший научный сайт русского Интернета — membrana.ru.