На каменном полу с другой стороны двери лежал мусор. Плесень покрывала каждый сантиметр, где-то зелёная, где-то белая. В лужах отражался свет, падавший из отверстия в потолке. Ряды бесчисленных лестниц и балконов поднимались вверх. Всё, увиденное им, медленно разрушалось. Открытые дверные проёмы вели в другие тёмные ниши. Но дальше был свет – жёлтый, золотой свет.

– Бог-Император присматривает за нами, – прошептал он, пока глаза слезились в свете Откровения.

Вот куда стремился его отец, но так никогда и не попал. Вот что поддерживало его во тьме. Где-то высоко-высоко над ним располагалось сердце Императорского дворца. Там – за светом – жили избранные руки Императора и исполняли Его волю.

– Бог-Император присматривает за нами, – повторил он. Слёзы покатились по лицу.

Когда он в первый раз нашёл дверь, то решил, что это случайность, но это конечно не так. Как это могло быть случайностью? Дверь из тьмы в крепость живого бога, как такое могло произойти случайно? Нет, не случайность. Это – благословение, подарок верующему, который смог дойти так далеко. Он не нашёл её. Её даровали ему. Он никогда не был один. Никогда не боялся. Он был благословлён, потому что увидел божественный свет.

Остальная часть рассказанной отцом молитвы сорвалась с его губ.

– Бог-Император всё видит, – произнёс он. – Он распростёр руку над всеми нами. Император защищает.

Он замер, слова повисли на языке. По рукам побежали мурашки. Он оглянулся на полоску света из открытой двери. Тьма смотрела на него, безжизненная и неподвижная. Он повернул голову. Он решил, что вернулись воспоминания об увиденном свете. Но тот свет не был реальным. Это страх и ему не нужно…

Из тьмы протянулись руки и сломали ему шею одним движением.

Хранилище 62/006-895

Императорский дворец, Терра

Воин без имени ожил и начал тонуть.

Его окружала вязкая жидкость, заполняя лёгкие, окутывая руки и ноги, она душила его, даже когда сердца снова начали биться. Он ничего не видел. Он не мог двигаться. Его тело было согнуто, ноги прижаты к груди, а руки к голове. Он ударил. Руки встретило что-то твёрдое.

Вопросы и потребности гремели в голове.

Кто я?

Он должен двигаться.

Где я?

Он должен дышать.

Что происходит?

Кричащие вопросы оставались без ответа. Он не знал. Он ничего не знал.

Ему нужно…

…остановиться.

Спокойствие поглотило его, подавив все инстинкты и мысли. Безмятежность длилась мгновение, а затем он позволил мыслям вернуться по одной.

Он ничего не мог вспомнить: ни как здесь оказался, ни почему здесь оказался, ни как его зовут.

Но он знал, что должен сохранять хладнокровие и спокойствие. Необходимая правда придёт.

Он ждал, сердца бились так медленно, что, казалось, не бились вообще.

Понимание приходило постепенно, появляясь, как обломки затонувшего корабля на поверхности моря.

Он умер. Его окутала тьма, он не дышал, не струилась кровь, не один нервный сигнал не проходил сквозь тело. Так он провёл много времени. Теперь он пробудился. Для пробуждения была причина, как и для забвения, когда он спал. Он чувствовал, что ответы ещё далеко, но становятся ближе. Сейчас важнее другое.

Он в металлической цистерне. Её воздухонепроницаемые стены сделаны из пластали. В самом тонком месте толщина составляет 7,67 сантиметра. Цистерна заполнена сжиженными отходами биопереработки пищевых фабрик орбитального города Сомон Прайм. Цистерна была одной из нескольких сотен, размещённых в хранилище под Императорским дворцом на Терре. Пусть Дворец находился под охраной Кустодианской гвардии и управлением Рогала Дорна, но миллионам за его стенами требовалась еда на время осады. Во время подготовки объёмы запасов на складах Дворца увеличились в десять раз. Так он попал сюда.

Свернувшись в цистерне – плавая в супе из топлёной плоти и биоматерии – он прошёл транспортную цепочку из орбитальных доков Терры и уровни безопасности Дворца. Каждый раз, когда цистерна проходила сквозь биометрические поля они ничего не обнаруживали, кроме мёртвой материи. Ни пульса, ни биоэнергетического поля, ни тени жизни. Во Дворце цистерну перевезли в хранилище. Он лежал в своей временной гробнице, и время шло, время, которое сейчас истекло.

Он медленно сжал пальцы. Их подушечки коснулись механизма, приваренного к внутренней стороне цистерны. Не было свободного места, чтобы повернуть или пошевелить руками, но ему и не требовалось – механизм располагался именно там, куда могли достать пальцы.