– Я думаю, это судьба. Когда мы как бы случайно попадаемся друг другу на глаза три раза, это что-то значит. В первый раз на Белом ужине. Там было семь тысяч четыреста человек. Вы могли сидеть за любым столиком, и мы бы никогда не встретились. Потом в гастрономическом отделе универмага, и вот теперь в аэропорту. Мой рейс из Мадрида опоздал на два часа. Если бы он прибыл вовремя, мы бы непременно разминулись. Вместо этого мы здесь, что чертовски удачно для вас, поскольку я не знаю, как бы вы тащили этот тяжеленный чемодан. Совершенно ясно, что мы были обречены встретиться вновь. Из уважения к этому факту и силам, которые управляли нами, не угодно ли вам поужинать со мной? Я знаю одно приличное местечко, которое вам наверняка понравится.

Ксавье назвал бистро, которое Шанталь и Жан Филипп регулярно использовали для совместных обедов. Воистину их мир был полон совпадений, и хотя Шанталь собралась было сказать ему, что устала и хочет домой, но потом решительно тряхнула головой. Какого черта! Почему бы и не поужинать с интересным мужчиной? Он выглядел молодо и явно не старался соблазнить ее, просто был дружески к ней расположен. Шанталь всегда претило возвращаться домой в ее одинокое молчаливое жилище, после того как она гостила у кого-то из своих детей.

– С удовольствием, – согласилась она.

Он улыбнулся в ответ, и на лице его отразилось удовлетворение.

– Тогда давайте сначала забросим ваш чемодан, иначе мне придется заниматься этим после плотного ужина, хоть это и было бы неплохим упражнением. Надеюсь, в Берлине его таскал ваш сын.

– Именно так. Он хороший парень, – с гордостью произнесла Шанталь.

Вскоре они подъехали к ее дому, и она поднялась с чемоданом в лифте, а Ксавье остался ждать внизу. Шанталь задержалась у себя буквально на мгновение, чтобы причесаться и поправить губную помаду.

По дороге к бистро Ксавье объяснил, что у него была встреча с клиентом в Мадриде, которая заняла всего один день. Шанталь узнала, что он адвокат, специализируется на международных авторских правах и интеллектуальной собственности. В Мадрид летал обсудить некоторые вопросы с французским автором, живущим в Испании и являющимся его давним клиентом. Шанталь же рассказала, что она драматург и пишет сценарии для документальных и художественных фильмов.

– У вас красивое имя, – заметил Ксавье, когда они пришли в бистро и он попросил провести их на террасу.

Столик оказался совсем близко к тем, за которыми обычно сидели они с Жаном Филиппом, и владелец ресторана узнал Шанталь, а потом и Ксавье.

– Вы часто здесь бываете? – спросил Томас, задвигая атташе-кейс под стул и, когда она кивнула, добавил: – Я тоже. Возможно, мы могли видеть здесь друг друга и раньше.

– Вполне вероятно.

За ужином Ксавье расспрашивал Шанталь о ее детях, и она рассказала, а затем последовали подробные вопросы о ее работе. Оказывается, он смотрел два фильма по сценариям Шанталь, которые изрядно его впечатлили. Ей было очень приятно общаться с этим человеком, ведь он действительно искренне интересовался ее делами и нисколько не красовался перед ней. Шанталь тоже стала расспрашивать Ксавье о его работе, а на вопрос, замужем ли она, ответила, что овдовела, когда дети были еще совсем маленькими, и потом не выходила замуж. Ксавье, в свою очередь, признался, что жил с женщиной семь лет, но год назад они расстались.

– Не произошло ничего из ряда вон выходящего, не было никакой трагической истории. Она не сбежала с моим ближайшим другом. Мы просто очень много работали и постепенно отдалялись друг от друга. Когда между нами возникла скука, мы оба согласились, что пришло время для перемен. Наши отношения просто исчерпали себя.

– Вы были достаточно умны, большинство людей этого не понимают и остаются вместе, люто ненавидя друг друга.

– Ни я, ни она не хотели ждать такого развития отношений, – негромко произнес Ксавье. – Таким образом, мы остались добрыми друзьями. Сейчас она по уши влюблена в парня, которого встретила полгода назад. Я думаю, они собираются пожениться. Ей сейчас тридцать семь лет, и она отчаянно хочет детей. В этом всегда было главное различие между нами. Я не очень-то верю в брачные узы и совершенно точно не хочу детей.

– Когда-нибудь вы можете изменить свое отношение, – проговорила она, и он улыбнулся в ответ.

– В тридцать восемь лет, учитывая к тому же мое нежелание иметь детей вплоть до сегодняшнего дня, я, вероятно, так никогда их и не захочу. Я сказал ей об этом в самом начале наших отношений. Полагаю, она надеялась, что сможет переубедить меня, но ей это не удалось. А ее биологические часы тикали все громче и громче, что стало еще одной весомой причиной нашего расставания. Мне вовсе не хотелось лишать ее шансов обзавестись детьми, раз уж она и в самом деле стремилась к полноценной семье. Мои убеждения трудно поколебать: отцовству я всегда предпочитал отношения с любимой женщиной. Дети никогда не остаются с тобой. Ты вкладываешь в них свою любовь, а потом они разлетаются из семейного гнезда. Но женщина, которую ты выбрал, надеюсь, останется.

– Слова ваши весьма разумны, – улыбаясь, сказала Шанталь. – В свое время никто мне этого не объяснил, и теперь я мать детей, живущих по всему свету. Они отлично проводят время, а я едва вижу их всех, что отнюдь не доставляет мне особого удовольствия. Они живут в Берлине, Гонконге и Лос-Анджелесе.

– Должно быть, вы много вложили в них, дав им возможность так широко расправить крылья и разлететься по миру.

Это было интересное замечание с его стороны. Жан Филипп всегда говорил то же самое.