– Потом мы порасспросили о тебе у коллег. И ничегошеньки не узнали, кроме того, что твое любимое местечко - "Свинья и гусь". А теперь осталось кое-что проверить...

Бакли сунул руки ему под шубу, пошарил, вытащил кошель. Высыпав монеты на ладонь, пересчитал.

– Все наши десять эфесов тут. Стало быть, с начальником станции не поделился, а значит, работаешь не на него, а прямиком на главу протекции. Ты-то нам и нужен, жадный осел.

– Сучья кишка, - Шестой, привстав, обрушил на него кулак.

– Ну-ну, хватит, - Бакли покачал головой.
– Не переусердствуй, а то остатки мозгов выбьешь.

– Что вам нужно?..
– выдохнул человечек со станции.

– Польза, конечно. Что ж еще, кроме пользы! Когда мы спросили про этого пассажира, ты ушел, а потом вернулся со сведениями. Вот и принеси нам ту учетную книгу, с которой сверялся.

– Что?..

– Ты, тварь, оглох?!
– взревел Шестой.

– Книгу, - повторил Бакли, кривясь.
– Книгу учета. Ты ж не в голове все держишь. Кто и когда прибыл на вокзал Фаунтерры, куда направился потом. Ты вел учет для Бэкфилда, а его больше нет. Продай книгу нам.

– Продать?..

– Ну все, ты меня разозлил.

Шестой выхватил нож и прижал к подбородку человечка.

– Ц-ц-ц, - одернул его Бакли.
– Спокойнее. Так вот, козлик, ты продашь нам книгу. Прямо сейчас. Цена - сто золотых эфесов.

– Д... д... двести, - прошипел человек со станции, сглотнув слюну от страха.

– Каков, а?
– фыркнул Бакли и несильно ткнул человечка в нос.
– Вот жадный козлик, видали такого?!

Ткнул еще раз. Человечек шморгнул, сглотнул кровь и сопли.

– С...сто восемьдесят.

– Сто сорок, - сказал Бакли.

– Д...деньги вперед.

– Не держи нас за ослов. Двадцать вперед, остальные - за книгу.

– Ладно.

– На вокзал, я так понимаю?

Человечек в шубе кивнул. Бакли дернул извозчика за плечо:

– Эй, мил человек! Планы сменились: вези на вокзал.

Книга представляла собою, на самом деле, шесть книг: по одной за каждый месяц, начиная с июля. Человечек со станции принес тома в мешке. Он пропадал часа два. Уже совсем стемнело, Бакли с Шестым утомились ждать в привокзальной церквушке. Шестой то и дело подхватывался со скамьи, громко рыскал от алтаря ко входу и назад к алтарю. Кто-то из прихожан сделал было замечание:

– Молодой человек, уважайте...

– Чего тебе, сучий потрох?! Сиди тихо и не лезь!

Старик умолк и спрятался в плечи. Когда явился человечек со станции, Шестой вырвал мешок из его рук, оттолкнул его, перебросил книги Бакли. Тот пролистал и удовлетворенно кивнул. Учет велся как надо. Указаны были имена и даты прибытия, исходная станция и направление, куда пассажир подался потом. Также вписано и то, чем был примечателен данный пассажир и почему удостоился внесения в книгу: "Видный дворянин", "Трое здоровяков - верно, воины", "Повздорил с охраной", "Сильно переплатил за билет", "Имел дорогой меч", "Вез собаку неясной породы"... Было даже такое: "Выйдя с вокзала, раздал одежду бродягам".

– Ты что же, сам это все отследил?
– удивился Бакли.

– Есть еще трое на жаловании...

– И ты продаешь ваш общий труд? Ай-ай, как нехорошо.

– Они сбежали вместе с Бэкфилдом.

– А ты остался? Ждал, значит, случая продать книженцию? Жалко было бросить теплое место?

– Ну... э... ммм...

– Думал, северяне тебе заплатят за этот реестр?

– Вы не хуже северян, - человечек несмело покосился на Шестого.

– Это чертовская правда. Ты попал в самую точку, козлик. Мы намного лучше.

Бакли протянул мешочек, набитый золотыми. Служитель станции схватил, оценил на вес и шустро выскочил из церкви. Был - и уже нету.

– Идем, браток, - сказал Бакли Шестому.
– Хватит беспокоить прихожан.

Они вышли на улицу. Вечер покусывал за щеки хрустким морозцем. Вокзал светился цветными огнями, трепыхались флаги. Извозчики переругивались за место поближе к дверям станции. Полдюжины привокзальных гостиниц, как могли, тянули к себе внимание приезжих: плакатами и вымпелами, яркими фонарями, ветровыми трещетками, жестяными коронами. Притопывая на месте, орали зазывалы: "Гостям коронации - чистые комнаты!.. Согрейтесь с дороги! Пассажирам пунш за счет гостиницы!.. Постоялый двор "Минерва" - лучший у вокзала!.."

– Коронация, - Шестой плюнул на снег.
– Ненавижу это дерьмо.

Бакли смотрел вслед человечку со станции. Тот прошел мимо лучшей привокзальной "Минервы", оглянулся через плечо, юркнул в проулок. Бакли сказал:

– Давай, Шестой, принеси пользу.

– Его?.. Сейчас?!

– Нет, дождемся, пока северяне возьмут его и спросят!.. Сейчас, Шестой, сейчас.

– Сучья работа...

Верзила снова плюнул и пошел, ускоряя шаг, к тому самому проулку. Вернулся через каких-нибудь десять минут, сунул Бакли кошель с деньгами. Судя по весу, все сто сорок эфесов были здесь.