Конечно, кагуляры – члены Секретного комитета революционного национального действия – вели себя жутко, дико. Но почему они одни должны отвечать за это пред историей? Я считаю, что виноват также и тот, кто вызвал их бешеный гнев, так что моральную ответственность за деятельность Секретного комитета в данном случае должен нести господин Леон Блюм.

Такова моя окончательная позиция – последнее слово приговоренного к казни.

Мне скажут, что это позиция фашиста… Не стану отрицать. Да, позиция фашиста. Но как же может быть иначе? Я ведь фашист, чего никогда и не пытался скрывать. Ну и позиция моя, соответственно, вполне фашистская.

Мне скажут, без сомнения, что я пытаюсь оправдать кагуляров. А вот с таким утверждением я уже никак не могу согласиться. Наоборот, я выступаю обвинителем против них, однако совсем не хочу, чтобы всю вину свалили на одних лишь кагуляров. Евреи не должны действовать безнаказанно, им следует нести свою, соразмерную долю ответственности. Я пекусь только об этом, вернее, призываю к этому.

Итак, неудачное покушение на Леона Блюма было своего рода прологом к событиям 1937 года, а точнее, это была только первая часть пролога, потому что в 1936 году кагуляры осуществили и вторую акцию – успешную с точки зрения их самих, но отвратительную по мнению многих парижан.

Что же касается лично меня, то я резко настроен против евреев и вообще против изменников всякого рода, но вместе с тем я решительно не одобряю кровавых кагуляровских представлений, считаю их позорными и только порочащими чистые идеалы фашизма.

19 октября 1936 года в Венсенском парке, на лужайке пред симпатичнейшим двухэтажным строением (я имею в виду здание бывших королевских конюшен), было обнаружено лежащее ничком тело молодого человека.

Лицо его было погружено в траву, ещё густую, но уже не зеленую, а желтовато-золотистую. Из шеи молодого человека торчал короткий штык с самодельной рукояткой. Была пробита сонная артерия, так что земля вокруг вся пропиталась густой кровью и образовывала вокруг головы убитого нечто вроде пурпурного нимба. Отвратительное, но по-своему живописное зрелище.

Конец ознакомительного фрагмента.