Я тоже собиралась переезжать из лазарета.

Если бы не Джейми, возможно, наш решающий разговор с Иеном так и не состоялся бы. У меня потели ладони и пересыхало во рту от одной мысли о том, чтобы поднять эту тему. Что если чувства, которые я испытала в лазарете, те несколько идеальных минут, последовавших за моим пробуждением, иллюзия? А вдруг память меня подводит? Я знала, что для меня ничего не изменилось, но разве можно с уверенностью утверждать то же самое про Иена? Тело, которое он любил, все еще тут!

Я ожидала, что ему будет неловко — как и всем нам. Если даже мне, Душе, привыкшей к подобным переменам, было сложно, что уж говорить о людях? Я старалась побороть в себе ревность и избавиться от противоречивых отголосков любви, которую я когда-то испытывала к Джареду. Они мне мешали. Мне больше подходил Иен. Но иногда я ловила себя на мысли, что не могу оторвать взгляд от Джареда, — и тогда смущалась и краснела. Я замечала, как Мел, случайно коснувшись руки Иена, вдруг отшатывается, словно вспомнив, кто он такой. Даже Джаред, у которого не было поводов для неуверенности, время от времени украдкой поглядывал на меня. А Иен… Конечно, ему приходилось сложнее всего. Я это понимала.

Мы с Иеном были так же неразлучны, как Санни с Кайлом. Да, Иен постоянно касался моего лица и волос, мы часто держались за руки — но ведь на это тело все так реагировали, испытывая ко мне исключительно платонические чувства. Почему он не поцелует меня еще раз, как в первый день? Возможно, он не мог полюбить меня внутри этого тела, несмотря на то, что остальные это тело обожали.

Вот какая тревога тяжким грузом лежала на сердце в ту ночь, когда Иен перенес мою койку в большую и темную игровую комнату.

Впервые за полгода пошел дождь. Люди со смехом и ворчанием раскладывали подмокшие матрасы, устраиваясь на ночлег. Я увидела Шэрон с доком и улыбнулась.

— Сюда, Анни! — Джейми только что пристроил свой матрас рядом с матрасом Иена и махал мне рукой. — Тут хватит места на троих.

Джейми был единственным, чье отношение ко мне никак не переменилось. Он делал скидку на мое тщедушное телосложение, но никогда не удивлялся, когда я входила в комнату, и не пугался, когда слова Странницы слетали с новых губ.

— Анни, зачем тебе койка? Если сложить матрасы, мы прекрасно поместимся втроем. — Джейми улыбнулся и, не дожидаясь разрешения, стащил с койки матрас. — Ты много места не займешь! — Джейми вытащил койку в проход, пристроился на самом краешке матраса и повернулся спиной к нам. — О, кстати, Иен, — добавил он, не поворачиваясь. — Я тут поговорил с Брандтом и Аароном… Наверное, я к ним перееду. Ох, ну я и умотался! Спокойной ночи.

Я долго смотрела на неподвижный силуэт мальчика. Иен не шевелился — только в отличие от меня вряд ли он паниковал. Хотя, возможно, он просто искал способ выпутаться из создавшейся щекотливой ситуации?

— Гасим свет! — на всю комнату рявкнул Джеб. — Все заткнули дружно жвальца, раз, два!!

Люди засмеялись, но отнеслись к нему серьезно. Одна за другой погасли четыре лампы, комната погрузилась в темноту.

Теплая рука Иена нащупала мою. Неужели он не чувствует? У меня же не руки, а мокрые ледышки… Иен опустился на матрас, увлекая меня за собой. Я послушно легла и устроилась в месте стыка матрасов. Он не отпускал мою руку.

— Удобно? — прошептал Иен. Вокруг нас под шум сернистого источника шептались и другие.

— Спасибо, да, — ответила я.

Джейми перевернулся на другой бок, сдвинул матрас и задел меня.

— Ой, прости, Анни! — шепнул он, и до меня донесся зевок.

Я машинально подвинулась. Иен оказался слишком близко. Я тихонько охнула, налетев на него, но Иен вдруг обнял меня и прижал к груди.

Это было очень странное чувство — объятие было отнюдь не платоническим. Я вдруг вспомнила, как первый раз попробовала «От боли». Я словно металась в агонии и не замечала этого, пока рука Иена не забрала боль. Моя робость вдруг куда-то делась. Я повернулась лицом к нему, он покрепче сжал объятия.

— Удобно? — прошептала я, повторив его вопрос.

— Более чем, — заверил Иен и поцеловал меня в лоб.

Несколько минут мы лежали молча. Большая часть разговоров стихла. Иен склонился так, что его губы оказались у моего уха.

— Анни, как ты думаешь… — еле слышно произнес он и осекся.

— Да?

— Ну, похоже, я остался в комнате один. Это неправильно.

— Угу. Места слишком мало.

— Я не хочу спать в одиночестве, но… — Почему он меня не зовет?

— Но… что?