— Люди говорят, — объяснил Нестор, — Серго поклялся, если милиция не поймает, сам отомстит убийце. — И добавил, словно оправдываясь: — Он ведь Квициния родственником доводится.

В кабинете повисло молчание, смысл которого я в тот момент оценить еще не мог.

— Поезжайте с Епифановым, — нарушил его в конце концов Абуладзе. — И поговорите. А если нет… — Он грозно замолчал. — Скажите ему: Котэ сам с ним побеседует.

Когда совещание закончилось, я спросил у Епифанова:

— Кто такой этот Каличава?

— Бандит и мерзавец, — автоматически ответил он. А потом прибавил задумчиво: — Хотя в последнее время вел себя смирно. Если хочешь, поехали с нами. Посмотришь на это наследие тяжелого прошлого.

«Наследие тяжелого прошлого» обитало в прелестном доме, розовевшем облицовочной плиткой в глубине пышного сада, отделенного от улицы затейливой решеткой. Мы позвонили в изящный звонок, и, когда на дорожке из битого кирпича показался маленький, почти совсем лысый человечишка, несмотря на жару одетый в козью безрукавку поверх байковой рубашки, с большими садовыми ножницами в руках, я решил, что это, вероятно, папа «бандита и мерзавца». Но оказалось — сам.

Прикрывая глаза от солнца ладонью, он приблизился к калитке, всмотрелся в гостей, и его мелкое бесцветное личико вдруг подернулось рябью, как поверхность лужи при легком ветерке, а тонкие бескровные губы криво разъехались в разные стороны — надо полагать, Серго Каличава приветственно заулыбался старым знакомым.

— Какой радостный день! — воскликнул он, в преувеличенном восторге воздевая к небу секатор. — Какие люди пришли ко мне в дом!

Каличава отпер калитку и отошел в сторону, пропуская нас. Его колючие вблизи глазки ощупывали меня — незнакомое, а потому таящее возможную опасность лицо.

— Гость из Москвы, — скупо отрекомендовал меня Епифанов, не вдаваясь в подробности.

— Гостям рад, проходите, проходите, — бормотал за нашей спиной хозяин. — А я тут садом занимаюсь…

Дорожка кончалась крыльцом, поднявшись по которому мы оказались на большой застекленной веранде. Через полминуты к нам присоединился Каличава, уже без секатора, но с большой вазой, полной персиков.

— Садитесь, дорогие, — говорил он. — Сейчас закусим, передохнем…

Но Епифанов сурово отрезал:

— Есть не будем. Мы по делу.

Каличава, однако, эту суровость полностью, кажется, игнорировал. Все так же бодро и ласково поинтересовался:

— Как здоровье Котэ Владимировича? Что сам не пожаловал? Забыл? Не уважает больше?

— Это за что же ему тебя уважать — бух, бух? — не удержался Кантария.

— Э, начальник, — лукаво покрутил пальцем в воздухе Каличава. Хороший человек всегда найдет, за что уважать другого. Значит, закусить не желаете?

— Нет.

— Жаль. — Личико его снова стало гладким и жестким. — Я ведь вас с утра ждал. Готовился.

Епифанов с Кантария коротко переглянулись. А я догадался, что своим неожиданным заявлением Каличава, как видно, поломал сотрудникам милиции «домашнюю заготовку». И сейчас Епифанову, наверное, придется на ходу придумывать новое начало для беседы.

— Ну, раз ждал… — раздумчиво проговорил Никита. — Раз готовился… То давай начинай первым, рассказывай.

— Что рассказывать? — удивленно поднял брови хозяин.

— А вот хоть про то расскажи, почему ты знал, что мы к тебе приедем, — напористо включился Кантария.

Каличава вздохнул и с простодушным видом развел руками.

— Известно всем: дерево держится корнями, а человек — родственниками. Нугзар Квициния двоюродным братом мне приходился, а как не стало его, я у мальчика вместо отца был. Вот и подумал: как можете вы не заехать ко мне, не спросить про Зазу — чем жил, чем дышал?

Говорил он вроде серьезно, а смотрел с хитрым прищуром, как бы приглашая поиграть в некую игру. И Епифанов, похоже, правила принял, уселся поудобней, спросил:

— Ну и чем?

— Хороший был парень, — ответил Каличава, возводя очи горе, — но беспутный. Сколько раз я ему говорил: брось это «зари», не доведет тебя игра до добра. Нет, не послушал он меня…

— Всё? — выдержав паузу, холодно осведомился Епифанов.

— Всё, — с тем же хитрым прищуром ответил Каличава.

— И ты думал всерьез — бух, бух, — что мы за этим к тебе приедем, да еще Котэ с собой возьмем? — возмущенно вскричал Кантария.

Но Епифанов досадливо остановил его:

— Погоди, Нестор. Все он прекрасно понимает. — И вдруг заговорил несвойственным ему скучным голосом: — Гражданин Каличава, вы подтверждаете свое вчерашнее заявление, что, если органы милиции не найдут убийцу, вы сделаете это сами, чтобы отомстить за своего родственника Зазу Квициния?