Голотанк весело звякнул, пастельный цвет его экрана изменился. На нем появилось объемное изображение смуглого мрачного человека, вполне похожего на араба. Через секунду его лицо исчезло, появилось другое, потом лица появлялись и исчезали одно за другим — шла загрузка файлов из центрального банка данных.

Голограммы показывали этих людей такими, какими они были при жизни, но Йетс и Брэдли помнили похожие лица, смотрящие в потолок мертвыми глазами в «Мулен Руж».

Йетс нервно покусывал губу. Трудно определить расовую принадлежность по одной голограмме, но он ожидал увидеть изображение какого-нибудь голубоглазого блондина. Тогда можно будет выпроводить Брэдли и заняться своими делами. Но голограммы мелькали одна за другой, и было похоже, что Элла права.

— Наш начальник, — решил продолжить свой рассказ Сэм, чтобы скрыть смущение, — не особенно принципиален. Он был бы только рад спихнуть меня в двенадцатый, но не мог мне приказать, понимаете? Он обязан сначала запросить Нью-Йорк. — Говоря это, Йетс не отрывал глаз от голотанка.

Господи, как их много! Одно дело знать число жертв, и совсем другое — видеть стереоизображения умерших, сменяющих друг друга бесконечной чередой.

— В конце концов вы все-таки получили ваше место? — вежливо спросила Элла. Она, как и Йетс, не отрываясь смотрела на экран.

— Это было не так легко, — охотно пустился объяснять Сэм. — Я выписал из архива кучу всяких папок и расположился со своим хозяйством в коридоре. — Он чувствовал себя немного неловко из-за своего мальчишества, но сам уже увлекся рассказом. — В общем-то, мое рабочее место можно было обойти при большом желании и при определенной ловкости даже не споткнуться о какую-нибудь часть меня, но, понимаете, — тут он ухмыльнулся, — ноги у меня не из коротких, что едва не привело к жертвам среди персонала.

Его собеседница хихикнула.

— Короче, не прошло и часа, как мне выделили пару помощников, — тут он коснулся ее колена давно запланированным дружелюбным жестом, — и мы торжественно вынесли останки поверженного племянника из моего кабинета.

Они оба расхохотались и на секунду встретились глазами. Элла первая повернулась к голотанку, и улыбка исчезла с ее лица. Она порывисто схватила Сэма за руку.

— Инспектор, смотрите…

— Называйте меня просто Сэмом, — проговорил Йетс и надавил кнопку обратной перемотки. Можно было управлять голотанком и с помощью голосовых команд, но они не всегда срабатывали, и Сэм не любил ими пользоваться.

Изображение застыло — умное улыбающееся лицо мужчины, сменившее личико смуглой девчушки, так похожей на него, что Сэм почти не сомневался: они — отец и дочь.

Голотанк вновь окрасился в пастельные тона. Элла уставилась на экран, нервно похрустывая пальцами.

— Вы были правы, — тихо сказала она. — Здесь не только арабы.

Йетс нажал еще пару кнопок и уселся на место.

— Сейчас будет распечатка, — улыбаясь, сообщил он. — Кстати, можно мне говорить вам просто Элла.

— Да, пожалуйста, — согласилась она. У нее за спиной из принтера с тихим шорохом выполз бумажный лист. Элла вытащила его и передала Йетсу не читая.

— Видимо, у меня были не все имена, или я пропустила их, когда вводила команду поиска в компьютер. Я решила разузнать все сама, не обращаясь в банк данных.

— Узнаете его? — перебил ее Сэм, кивая на голотанк.

— Что-то я…

Лицо было не особенно запоминающимся. Небольшие усы, светлые волосы. Никакого намека на бороду, которая могла бы скрыть безвольный подбородок. Глаза серо-коричневого цвета, кожа бледная, ни капли румянца или загара.

— Да, он, конечно, не араб. В этом вы правы.

— Бэтон, Родни Алан Томас, — прочитал Йетс. — Он был в ресторане. Сидел за моим столиком, когда… — Он встретился с Эллой глазами и неопределенно взмахнул рукой, что должно было означать, по-видимому, изображение смерти официанта и всех дальнейших событий.

— Ах да! — воскликнула Элла. — Теперь я вспомнила. Он еще пошел за вами на кухню, когда вы звонили.

— Именно так… — вздохнул Сэм. У него внезапно пересохло во рту.

Это он, Сэм Йетс, убил его. Схватил окровавленными руками и занес вирус через поврежденную кожу. Сэм плохо помнил, что действительно тогда произошло. Кажется, порвалась эта дурацкая твидовая куртка, и все. Но, может быть, он коснулся глаз или губ Бэтона.

— Что случилось, Сэм? — участливо спросила Элла.

— Да нет, ничего.

Он не собирался выкладывать все ни этой женщине, — она могла видеть происшедшее, но, скорее всего, не видела, — ни тем, кто будет расследовать причины смерти. Они, конечно, удивятся, почему вирус, поражающий лишь арабов, убил европейца, но Йетс не собирался подставляться.

Уже не в первый раз он убивал по неосторожности, но теперь проделал это без помощи автоматической винтовки.

Зазвонил телефон.