Подвергнутый объятию похлопал Мака Сирона правой рукой по спине, скорее всего, чтобы убедиться, что с этой конечностью все более или менее в порядке; левая пока оставалась неподвижной – Лен Казус еще не рискнул опробовать и ее. Были и у врача, и у пациента дела и более важные и срочные. У врача в первую очередь:

– Как себя чувствуешь? О прочем – потом. Испытываешь боль?

– Это она меня испытывает, – ответил Казус. – Но в пределах допустимого – если память меня не подводит.

Врач его понял, потому что знал: у Казуса уже и до этого было три ранения, из них, правда, одно легкое. Так что у следопыта было с чем сравнивать.

– Головокружение, слабость?

– Да вроде бы все в норме. Как пуля прошла? Или сидит во мне?

– Навылет.

– Вы тут все замотали, ничего не пойму. Это вход?

– Вход в спине.

– Сильно промазали?

– Судя по месту – выстрел был профессиональный. На-ка, проглоти и запей.

– А ну тебя с твоей химией. Профессионально? Почему же я живой? Хотя… Долго я провалялся?

– Полсуток. Ты не заговаривай мне зубы, глотай. У тебя же сейчас все процессы пойдут в ход, а тебя по сути лечить и не начинали, ты же признан покойником. Чего доброго, начнется сепсис, тогда…

– Эй, эй, ты чего это?

– Не верти задницей, иначе не туда воткну. Да не кривись, это же безыгольный. Вот так…

– Садисты вы все, вот что.

– Да, это ты задал хитрый вопрос: почему ты жив. С этим еще разобраться нужно. Во всяком случае, в коме ты был прямо-таки образцовой, впору студентам демонстрировать. Когда тебя привезли, тут все поверили, что тебе хана. Дежурство не мое было…

Разговаривая, Сирон осторожно снимал повязку. Она не очень-то и присохла: кровотечения почти не было.

– А будь твое – ты, конечно, сразу бы все понял?

– Все – не гарантирую, но в смерти усомнился бы – зная твой пакостный характер. Так вот почему ты жив. Потому что пуля отклонилась – уже войдя в тело. Словно отразилась от чего-то, вместо того чтобы пробить или перебить. Вот посмотрим тебя на просвет…

– Это вряд ли, – сказал Лен Казус.

– Ну, ну. Сейчас вызову машину, доставят тебя в клинику – нашу, ведомственную, и там тобою займутся по всей программе.

– Доктор, я тебе сейчас скажу кое-что, а ты выслушай, пожалуйста, внимательно и крайне серьезно.

– Уже напугал. Слушай, а может, ты не ожил, а просто притворяешься?

– Угадал. Значит, так: никаких машин. Никаких клиник, программ, обследований. Это первое. Дальше: я не оживал, тебе померещилось. Наоборот, настолько недвусмысленно помер, что меня следует, ничего больше не ожидая, отправить в печку.

– Через двое суток, не раньше.

– Через час, не позже. Ну, хотя бы по ошибке; бывают же у вас ошибки? Или вы тут все совершенно безгрешные?

– Знаешь что, Лен? Давай-ка все клером. Втемную я с молодости не играю. Похоже, мотивы у тебя не шуточные. Вот и колись, как вы говорите.

Лен Казус помедлил не более секунды.

– Ладно. Все очень просто. Ты и сам видишь, что меня не машина сбила, не балкон упал и не собаки загрызли. То есть несчастный случай никак не предполагается, пулю в меня всадили, очень ясно представляя, кого выцеливают, и, безусловно, имея на то серьезные причины. Следовательно – что? Торопились, и даже организовать наезд на улице у них не было времени. Иначе они…

– Секунду. Кто – они?

– Сообщу тебе по секрету, как только узнаю. Не перебивай. Иначе, сказал я, они постарались хотя бы ради приличия создать несчастный случай, скрывшегося водителя, угнанный возок и все согласно лучшим традициям. А почему они так спешили?

– Давай, твори дальше.

– Творю. Спешили они, скорее всего, потому, что испугались: видимо, в том месте, где я находился, имелось нечто, чего мне никак нельзя было найти, а если уже нашел – воспользоваться. От других предположений пока воздержусь.

(«А ведь это может быть, если подумать, и привет с Теллуса. Если так, то… ладно, об этом пока – ни слова».)

– И ты знаешь, что это такое? Чего тебе не полагалось найти?

– Догадываюсь. Но об этом говорить не будем. Считай, что это – тайна следствия, а вообще-то сейчас главное не в этом. Объясняю: если я сейчас окажусь живым, да еще у людей на виду, что последует в самом ближайшем будущем?

– Понял. Но не все. Например: если тебя нет, то, значит, и заниматься хотя бы этим же самым расследованием ты никак не сможешь. Или я ошибаюсь и у вас уже и покойников привлекают к сотрудничеству?

– Ничего невозможного в этом не вижу. Но это мое личное мнение, практики же такой, насколько знаю, не существует. Все впереди. Ты прав в том отношении, что я не смогу вести расследования – официального, будучи представителем закона, работником Службы и так далее. Но это вовсе не значит, что я не смогу вести его как некое частное лицо. Совершенно другое.