Было такое чувство, что они погрузились на мили ниже поверхности.

— Энергетический пузырь, — сказал Ронан. Из его рта вырвались огромные пузыри. Его мозг отказывался решать проблемы. — Энергетический пузырь, воздух.

Как правило, Энергетический пузырь не допустил бы опасностей. Как правило, энергетический пузырь знал, каким было хрупким человеческое тело. Но сейчас он его не слушал, но даже если и слушал, то ничего не мог сделать, чтобы помочь.

Водоём кипел вокруг них.

Он скоро умрёт, и всё, о чём он мог думать, было: как только это произойдет, жизнь Меттью тоже закончится.

Вдруг что-то ударило его в ногу. Прижалось к его рукам. Ударило в грудь. Его дыхание... Он едва успел схватить Девочку-Сиротку, прежде чем перед глазами всё почернело.

А затем его выдернуло из воды толчком снизу. Он был низвержен на скалистый край водоёма. Девочка-Сиротка скатилась с его руки. Они оба откашливали жидкость; она была розоватой из-за пузырьков, вздувшихся на языке. Листья пластырями целиком обклеили руки Ронана и руки Девочки-Сиротки. Их было так много.

Бросив одурманенный взгляд через плечо, Ронан обнаружил, что водоём был заполнен вьющимися стеблями и кустами. Побеги всё ещё медленно вырастали на поверхность, а погруженная часть растений была уже изъедена кислотой.

Вот, что спасло их от гибели. Их подняли ветви.

Адам припал к скале по другую сторону водоёма. Его голова была опущена, словно он или собирался бежать спринт, или молиться. Руки он прижимал к камню по обе стороны от себя, да так сильно, что костяшки побелели. Между руками он разложил несколько камней в виде рисунка, который, по-видимому, имел для него какой-то смысл. Один из всё ещё растущих побегов опутал его лодыжки и запястья.

Ронана будто молнией поразило – это не растения спасли им жизнь. Их жизни спас Адам Пэрриш.

— Пэрриш, — позвал Ронан.

Адам посмотрел вверх пустыми глазами. Его трясло.

Девочка-Сиротка пробралась к Адаму, стараясь держаться подальше от края. Она поспешно скинула маленькие камни в заводь, беря их только большим и указательным пальцами. И тут же растения перестали расти. Дрожащий Адам откинулся назад, выражение его лица было далёким и болезненным. Правая рука вывернулась так, что смотреть на неё было не очень приятно. Девочка-Сиротка взяла его за левую руку и поцеловала в ладонь – он лишь закрыл глаза – и тогда она настойчиво посмотрела на Ронана.

— Вытащить! Нам нужно вытащить его! — сказала она.

— Откуда? — спросил Ронан, пробираясь к ним, огибая водоём. Он посмотрел на обрыв скалы, на склон горы вокруг, пытаясь придумать, как проложить им дорогу к выходу.

— Из Энергетического пузыря, — произнесла Девочка-Сиротка. — Что-то происходит. Ах!

В прогалинах между погруженными и испорченными листьями жидкость в водоёме чернела. Это был ночной кошмар.

— Вставай, Пэрриш, — велел Ронан, хватая Адама за руку. — Мы убираемся отсюда.

Адам открыл глаза; одно веко повисло.

— Не забудь, что она едет с нами, — сказал он.

Глава 24

Часы показывали 6:21.

На Фокс Вей уже вечность никто не отвечал на телефон. Блу покорно использовала сотовый Гэнси, чтобы звонить домой каждые сорок пять минут, как просила мама, но никто не брал трубку. Первый раз ей это не показалось чем-то необычным; если линия была занята экстрасенсорной консультацией на расстоянии, внешний звонок переключался на голосовую почту. Хотя такое и было непривычно. Блу попытала счастье спустя очередные сорок пять минут, а потом ещё раз.

— Нам нужно идти, — сказала Блу Гэнси.

Он не поставил её слова под сомнения. Как и Генри Ченг, к его чести, хотя тот и находился в той степени опьянения, когда любят всё и вся, и мог бы начать уговаривать их остаться. Вместо этого он, казалось, мгновенно догадался, что это личное и должно быть неприкосновенным. Он принял их простыни, пожелал им спокойной ночи и ещё раз слёзно попросил отправиться в путешествие с ним по Венесуэле.

В машине, они поняли, что часы Гэнси всё время показывали 6:21.

Что-то было не так.

На Фокс Вей 300 она толкнула входную дверь. Несмотря на то, что было поздно — было поздно? Часы показывали всего 6:20, а теперь 6:21, всегда 6:20, а следом 6:21 — было не заперто. Гэнси рядом с ней был одновременно настороженным и напряжённым.

Войдя, они закрыли за собой дверь.

Что-то было не так.

Во мраке дома Блу не могла сразу сказать, что было неладно, только она была абсолютно уверена, что-то неладно. Это ощущение сковало её, она не могла пошевелиться, пока не определила, что именно её беспокоило. «Вот как, наверное, — подумала она, — быть экстрасенсом».