– Зачем убила? – повторил он свой вопрос, кивнув на затихшего интая. – Он должен был стать нашим пропуском!

– Он уже стал пропуском! Но шел с нами, чтобы сдать меня императору!

– Почему?

– Потому что понял, кто я!

– Не то!.. Почему он терпел? Мог подставить в любой момент?

Не отрывая рук, она умудрилась пожать плечами.

– Наверно, хотел выжить, но интаи не предают своего бога!.. Все, теперь молись, воин! До дворцовой площади не дотяну – рухнем сразу за границей купола!..

Павел сжался в кресле. За границей купола – значит, уже в черте города. Пропустят ли интаи поврежденную машину через защиту? А если пропустят – поможет ли? Дома в Куско добротные, сложенные из многотонных каменных блоков…

Зелень под летателем исчезла вдруг, без перехода, сменившись городским калейдоскопом. Характерная национальная архитектура, дома, сады и дворцы… И – в резком контрасте – чуждые механизмы и техника древних богов на улицах и площадях. Скорость была не настолько велика, чтобы все это слилось в однородный фон, но разглядывать и любоваться некогда. Панорама в иллюминаторах быстро сужалась, а детальность ее, напротив, росла – Анна больше не боролась за высоту. Теперь ей была нужна лишь площадка десять на десять, если летатель еще способен зависнуть…

Нет, не способен. Вместо площадки высокорожденная выбрала улицу, достаточно длинную и прямую, чтобы… Был ли описан такой прием в учебниках или у летающей машины кончилась последняя энергия? А может, просто дрогнула сведенная от напряжения рука в сенсорном поле и поврежденная «тарелочка» не удержала равновесия?

Так или иначе летатель все-таки завалился на ребро, резко, с головокружением и перегрузкой. Вот только падать уже было некуда. Колесного шасси у этой машины не было сроду, но в таком положении она была сама себе колесо.

Вы когда-нибудь скатывались с пригорка в пустой бочке? Если нет – попробуйте. Тогда потом, в поврежденном летателе, возможно, вам удастся избежать паники…

Все три кресла мгновенно развернулись спинками к ободу тарелки: перегрузка в направлении грудь – спина переносится легче. Напряглась боковая защита – тело, выпавшее из фиксаторов, моментально превратилось бы здесь в фарш. Вот только скрыть бешеный калейдоскоп за стеклами умирающая машина не позаботилась. На секунду Павел зажмурил глаза, но стало только хуже – взбесившийся вестибулярный аппарат отчаянно пытался зацепиться хоть за какой-то ориентир.

Неимоверная, сбивающая эмаль с зубов тряска…

Жуткий грохот непрерывных ударов…

Беззвучный крик Анны…

И только мертвый интай улыбался – перегрузка стянула кожу на его лице.

А потом изуродованный летатель вдруг остановился.

Павел лежал на спине в полной, абсолютной темноте. Очень удобно, очень мягко. Правда, ноги зачем-то нелепо задраны вверх, но это мелочи. Главное, что все вокруг теперь неподвижно. Он расслабился, терпеливо пережидая мгновения блаженства. Можно ведь так? Просто полежать, не стараясь пошевелить гудящей головой в опасении вызвать новый приступ тошноты…

Нечто прохладное и жесткое коснулось запястий. Щелкнуло, напряглось, потянуло вниз… Что за черт?

Павел дернул руками – не тут-то было. Мягко, но цепко, не разжать. Черт бы побрал эту тьму!

– Анна… – позвал он. – Эй, укатэ! Ты здесь?

– Здесь, здесь, – прошипела та. – Где же еще? Не дергайся…

Новый щелчок, и еще одно кольцо закрепилось на щиколотке. Вот теперь ясно – пленный такинэ должен быть пленным такинэ. А не вторым пилотом высокорожденой.

– У интая стилет в горле, – напомнил Павел. – Не сходится.

– Сходится, – отрезала Анна. – Ты сопротивлялся и убил его.

– Этой булавкой? – Он презрительно фыркнул.

– Ну… – даже по голосу было слышно, что она смутилась. – А какие варианты?

– Варианты всегда есть. Погоди-ка… Слушай, где тут пол теперь?

– Сбоку.

Ага… Павел прикинул расположение кресел. Летатель, похоже, остановился так же, как и катился, – на ребре. Значит, мертвый интай должен находиться… Все правильно, вот он, можно дотянуться. Скованные руки не помешали сделать шейный захват, зато вот нога соскользнула в пустоту. С чертыханьем Павел повис на мертвеце, пару раз дрыгнул ногами, дождался хруста позвонков и только тогда разжал захват. Лететь пришлось недолго, «тарелочка» была не такой уж широкой. Слава богу, что не крейсер, которым инки пользовались на земле.

– Вот теперь это я его убил, – прокомментировал он.

В руке остался выкорчеванный из раны стилет. Удобная, кстати, игрушка, если вот так зажать в ладони и подальше протолкнуть в рукав…

– Дай сюда, они скоро придут, – горячо прошептала Анна. – Помнишь свою легенду? Ты из Сибирской резервации. Нашего языка не знаешь, потому что…

– Ерунда, – перебил Павел. – Если я не знаю языка, кто меня спросит почему?

– Да мало ли кто? Думаешь, в цитадели не найдется никого, знающего русский?