В XVIII в. индустриализированная Европа прикладывала все усилия для создания колонизаторских баз по всему исламскому миру. Для успешности своих колонизаторских проектов они должны были в достаточной мере изучить ислам и его культуру, чтобы установить мощный контроль над местными правительствами. В таких условиях вражды присутствие религиозных миссионеров и востоковедов было неминуемо.

По мнению некоторых историков, во многих случаях миссионеры прокладывали путь установления власти над новыми странами, особенно над теми, которые находились дальше всех от Европы, и потому их подчинение требовало больших военных расходов.

На американском континенте, который не имел особо древней цивилизации, работа миссионеров не была сложной. Они с минимальными затратами подготовили почву для принятия европейцев, что в итоге привело к легкому устранению коренного населения и установлению власти пришлых людей. Но в Азии, где были величайшие цивилизации, в том числе и исламская, эта работа требовала больших усилий. Из истории известно, что христианские миссионеры с самого начала стали искажать ислам и представлять его производным от христианства. Для того чтобы очернить его в глазах христиан, они стали внушать, что ислам распространялся мечом, что его законы несправедливы к женщинам и невольникам, что его установления о мщении слишком жестоки, и т. д. Когда их активность пошла на спад, их место заняли востоковеды. Результаты работ большинства из них были направлены на подтверждение измышлений миссионеров.

В Средние века европейцы питали ненависть и отвращение к исламу как к религии, но восхваляли его цивилизацию. Так, например, Гете в «Западно-восточном диване» выражает свое восхищение исламской культурой, и его интерес к исламскому миру есть нечто большее, чем просто любопытство. Но все же главным результатом влияния литературных произведений той эпохи было то, что неверное представление о мусульманах закрепилось в умах западных христиан, и помимо убежденности в его грубости и жестокости прибавилось также и убеждение в сластолюбии правителей исламского Востока, о котором якобы говорит наличие гаремов. Такую жизнь в своих работах стали изображать европейские художники XIX в., а затем образ ислама как жестокой, отсталой и сластолюбивой культуры был внушен и закреплен в общественном сознании через телевидение, фильмы и средства массовой информации.

Им удалось представить ислам религией меча, а христианство – религией милости и прощения. Эта мысль впоследствии была подкреплена исламскими фундаменталистами, которые, по мнению исламских богословов, были плодом неправильных религиозных нововведений.

Д.Р. Хиннеллс, автор книги «Руководство по живым религиям», пишет об этом: «Начиная с эпохи Аббасидов, ислам большей частью развивался и распространялся путем мирной пропаганды. И лишь в редких случаях, количество которых намного меньше аналогичных ситуаций в христианстве, ислам распространялся в некоторых частях Африки и Азии с помощью меча в соответствии с неверным, но распространенным на Западе убеждением, хотя это откровенно противоречит предписаниям Корана, который гласит, что в выборе религии не должно быть притеснения» [116] .

Аннемари Шиммель пишет: «Распространенное на Западе мнение о том, что ислам открыл себе путь в мир огнем и мечом, не вполне приемлемо. <…> Джихад в исламе означает старание и усердие на пути Господнем, а термин «Священная война» появился в эпоху Крестовых походов и использовался в специальных целях. Он неизвестен в классическом [чистом] исламе» [117] .

В итоге идеология миссионеров и востоковедов стала господствующей в отношениях Запада с исламским миром, а через постоянное внушение созданного ими образа ислама и мусульман в средствах массовой информации США и Европы она были институализирована.

Конец ознакомительного фрагмента.