Найти дом леди Рэмкин не составляло труда. Отсюда открывался прекрасный вид на город, если у вас было желание хорошо провести время. Ворота охраняли каменные драконы, а сады имели запущенный заросший вид. Статуи давно умерших предков Рэмкинов проглядывались из-под зелени. Большинство статуй стояли с мечами и были увиты плющом с ног до головы.

Бодряк осознал, что это было совсем не потому, что владелец был слишком беден, чтобы что-либо с этим сделать, но скорее владелец сада думал, что есть много гораздо более важных вещей, чем предки, что было весьма непривычной точкой зрения для аристократа.

Они также думали, что есть много гораздо более важных вещей, чем надлежащий ремонт. Когда он позвонил в колокольчик этого вполне приятного старого дома, стоявшего в зарослях цветущего рододендрона, с фасада здания посыпались куски штукатурки.

Впрочем это было единственное, что можно было заметить в доме, не считая того, что где-то сзади, за углом раздался рев. Кое-что непонятное.

Дождь опять начал моросить. Вскоре Бодряк ощутил выгодность своего положения и начал осторожно продвигаться вокруг здания, готовы в любую минуту отскочить в случае чего-либо непредвиденного.

Он добрался до тяжелых деревянных ворот в деревянной стене. В сравнении с общей дряхлостью всего этого дома, ворота казались сравнительно новыми и весьма твердыми.

Он постучал. Это привело к канонаде из странных визгов и свиста.

Дверь отворилась. Что-то ужасное надвинулось на него.

— Ах, милейший. Вы знаете что-нибудь о случке? — прогрохотало ему в ухо.

В Доме Дозора было тепло и уютно. Морковка послушал шелест песка в песочных часах и сосредоточился на полировке нагрудника. Столетия тусклого прозябания отступали под его бодрым натиском. Нагрудник заблестел.

Вы догадываетесь, каково это быть в начищенном нагруднике. Странность города, обладавшего всеми этими законами и старательно игнорировавшего их, была для него излишней.

Но начищенный нагрудник — это нагрудник, который хорошо начистили.

Дверь распахнулась. Он бросил взгляд из-за древнего стола. Там не было никого.

Он проделал еще несколько прилежных движений.

Донеслись неясные звуки, как-будто кому-то надоело ждать. Две руки с пурпурными ногтями ухватились за край стола, и лицо Библиотекаря медленно появилось в его поле зрения, как подымающийся ранним утром кокосовый орех.

— У-ук. — сказал он.

Морковка уставился на него. Как ему старательно объясняли, вопреки внешности, законы, управлявшие животным царством, не были применимы к Библиотекарю. С другой стороны, Библиотекарь никогда особо не интересовался исполнением законов царства людей. Он был одной из тех маленьких аномалий, которые были созданы вокруг. — Привет. — неуверенно сказал Морковка. («Не называйте его „мальчик“ и не гладьте, это всегда его раздражает.») — У-ук.

Библиотекарь ткнул в стол длинным пальцем с большим количеством суставов. — Что?

— У-ук.

— Простите?

Библиотекарь закатил глаза. Это было странно, ощутил он, что так называемые разумные псы, лошади и дельфины никогда не испытывают трудностей с тем, чтобы указать человеческим существам на жизненно важные новости текущего момента, например, что трое детей потерялись в пещере, или что поезд направился по пути, ведущему к мосту, который размыт дождями или что-нибудь подобное, в то время как он, только из-за пригоршни хромосом одетый в жилетку, испытывает трудности, уговаривая какого-то человека выйти под дождь. И только потому, что ты не можешь разговаривать с людьми.

— У-ук! — сказал он и поманил за собой.

— Я не могу покинуть кабинет. — сказал Морковка. — Я получил Приказ.

Библиотекарь скрутил верхнюю губу как штору на окне.

— Это шутка? — спросил Морковка. Библиотекарь покачал головой.

— Кто-то совершил преступление, верно? — сказал Морковка.

— У-ук.

— Тяжелое преступление?

— У-ук.

— Вроде убийства?

— И-ик.

— Хуже чем убийство?

— И-ик! Библиотекарь направился к двери и настойчиво подпрыгнул вверх и вниз.

Морковка проглотил комок. Приказы приказами, да, но тут было кое-что поважнее. Люди в этом городе были способны на все что угодно.

Он надел нагрудник, нацепил на голову блестящий шлем и направился к двери.

Тут он вспомнил о своих обязанностях. Он вернулся к столу, нашел пачку бумаги и старательно написал: Вышел Для Борьбы с Преступлением, Пожалуйста Обратитесь Немного Позже, Благодарю Вас.

Затем он вышел на улицы города, обретший блеск доспех и лишенный страха.

Верховный великий магистр поднял руки.