Я сидел в первом ряду, рядом с Моникой в траурной вуали, слушал нудное бормотание священника и пытался не уснуть. Скорей бы уже все закончилось. Как и пообещал Эллиоту, я собирался бросить Монику, как только закончится эта унылая церемония. Сумка с вещами была заранее собрана, и ждала меня в квартире девушки. Я еще не выбрал, куда мне податься. Я мог нагрянуть к Рейчел, но есть вероятность обнаружить ее в постели с очередным мужиком. Все эти ее клятвы верности… Фу, тошнит.

Я мог бы вернуться в квартиру Итена. Но, похоже, я ему больше не нужен. Ну, хоть с братом повидаюсь. Решив эту проблему, я приободрился.

— Слово дается Кларенсу Уилсону.

А? Чего? Я растерянно закрутил головой.

— Кларенс, скажи хоть пару слов, пожалуйста, — прошептала Моника. — Мне кажется, папе было бы приятно.

— Эм… Ну ладно.

Я поднялся и подошел к открытой могиле.

— Мистер Дейвис… Кхм. Вы были замечательным человеком, и мы все искренне скорбим, что вы покинули нас. Я верю, вы сейчас в там, в Раю, смотрите на нас и просите не горевать по вам, ведь теперь вы в лучшем из миров.

Боже, что за хрень я несу.

— Я рад, что смог познакомиться с вами при жизни. Спасибо, что приняли меня, спасибо за вашу чудесную дочку. Эм… Покойтесь с миром.

Под еле слышный одобрительный гул, смущённый, я бросил в могилу горсть влажной земли и вернулся на свое место.

— Какие добрые слова, Кларенс! .. — всхлипнула Моника. — Спасибо!

Дальше, к моему удовольствию, меня никто не трогал.

Когда все попрощались с телом старика, гроб наконец-то закопали. Большая часть людей поехала на поминальный банкет, я же остался, задумчиво разглядывая свежую могилу.

— Надеюсь, ты попал в Ад за свой поступок, Эллиот, — прошептал я злорадно, и вздрогнул от голоса Моники, неслышно появившейся сзади:

— Ты что-то сказал, Кларенс?

— Эм… Я молился, — выкрутился я. — Почему не едешь?

— Мне… Мне так не хочется туда, — девушка покачала головой. — Не хочу видеть всех этих людей… Я не знаю и трети из них.

Девушка подошла ко мне и обняла, спрятав лицо на моем плече.

— Кларенс… Я так рада, что ты тут, поддерживаешь меня в этот час… Спасибо тебе.

— Кстати, об этом, — невозмутимо произнес я. — Я тебя бросаю.

Я почувствовал, как спина девушки словно окаменела.

— Что… ты сказал? — медленно переспросила Моника.

— Я ухожу от тебя. Сейчас же, — повторил я. Девушка отпустила меня и отступила назад, ошеломленно глядя на меня.

— К-Кларенс… — дрожащим голосом сказала она. — Это не смешно. Прекрати, пожалуйста.

— Я серьезен, — холодно произнес я, глядя на нее. Губы девушки мелко задрожали.

— Н-но… Как же… так… — она смотрела на меня, не веря. — Почему? ..

— Ты мне противна, — спокойно ответил я. — Я больше не хочу тебя видеть. Не звони мне больше.

Я развернулся и пошел к воротам, ведущим наружу. Но, Моника бросилась за мной и вцепилась в рукав:

— Постой, Кларенс! Не уходи, пожалуйста! Ты… Ты единственный, кто у меня остался…

Не сдержавшись, девушка вновь разрыдалась, не отпуская меня. Я поморщился:

— Пожалуйста, не устраивай сцен. Я не люблю тебя. И никогда не любил.

— А как же свадьба?! — девушка почти кричала. — Ты же обещал! Кларенс! Я ведь… Я ведь ношу твоего ребенка!! Не будь таким бессердечным, я же знаю, ты не такой! — она уставилась мне в глаза и с мольбой прошептала: — Тебя кто-то заставил так сказать, да? Тебе угрожали? Пожалуйста, скажи мне! Если у тебя проблемы, давай решим их вместе, ты и я!

— Моя единственная проблема на данный момент — твои вопли, — холодно сказал я. — Пойми, я не хочу больше знать тебя. Ты меня раздражаешь.

— Значит… — девушка отпустила меня и медленно опустилась прямо на землю. — Все твои слова… — я едва слышал её упавший голос. — Все обещания, признания в любви, слова поддержки… Все было ложью?

— Да, — коротко ответил я. — Прощай. И, насчет ребенка… Можешь сделать аборт, если хочешь. Еще не поздно.

Я отвернулся и неспешно отправился к выходу с территории кладбища. Я был уверен, что Моника бросится за мной, снова будет умолять, но она так и не двинулась с места, когда я вышел и сел в свободное такси.

Я назвал адрес и машина тронулась. Я успел разглядеть черную сгорбленную фигурку, сидящую на траве, а потом всё скрыла высокая ограда.

Я был свободен. Я полностью сбросил ненавидимые мной оковы. Но… Почему-то, радости это мне не доставляло. Наоборот, на душе стало тяжело, словно я совершил что-то ужасное.

«Я всё сделал правильно», — утешил себя я, подавляя голос совести внутри. — «Сжёг мосты. Теперь можно начать все с чистого листа.»

Когда мы добрались до дома Моники, я бросил водителю: