Я пошёл на кухню и включил телевизор. Заглянул в холодильник. На полке стояла тарелка, накрытая крышкой от сковороды. Под мутным стеклом угадывалось сероватое пюре и котлета. На крышке была прикреплена бумажка, на которой кривым почерком брата было написано: “Твоё. Разогрей.” Я сунул тарелку в старую микроволновку и начал ждать, краем уха слушая бормотание телевизора, удачно заглушающее ненавистные мне стоны.

Когда микроволновка звякнула, я услышал, как дверь в комнату брата открылась. В прихожей раздался шорох, как будто кто-то одевался, и тихий голос брата. Ухо уловило шелест купюр. Я брезгливо поморщился.

Входная дверь хлопнула, оставляя нас вдвоем. На кухню вошел Рэй, виновато опустивший глаза. Я, пристально глядя на него, отправил в рот порцию пюре.

– Привет, Кей, – робко подал голос брат. – Как работа?

– Я тебя, вроде бы предупреждал, – спокойно сказал я, но внутри все дрожало от злости. – Никаких гомиков в квартире.

– Извини, я думал, ты сегодня ночуешь у своей девушки, – начал оправдываться Рэй. – Ты долго не возвращался, и я...

– Решил развлечься? – закончил я не предвещающим ничего хорошего тоном. Рэй нахмурился и замолчал.

– Я... – начал брат, но я замахнулся и швырнул в него ложкой. Она ударилась о стену почти у самой его головы, и упала на пол, узвякав куда-то под холодильник. Рэй вздрогнул и покосился на неровное пятно от пюре, оставшееся на стене.

– Последнее предупреждение, – произнес я. – Еще одна такая твоя выходка – и будешь жить на улице. И не начинай свою трепотню, – я ткнул пальцем в сторону брата, заставляя его заткнуться, – про “мы же братья” и что “должны держаться вместе”. Ты меня понял?

– Да, – пробормотал Рэй и поспешно ретировался в свою комнату. Я выдохнул и раздраженно уставился на тарелку. Отлично, придется доставать ложку.

Когда я доел свой ужин, внутри меня уже все успокоилось. Я убрал тарелку в раковину и пошел к себе. Из комнаты брата не доносилось ни звука. Наверное, опять сидит на кровати и пялится в одну точку. Я зашёл в свою комнату и рухнул на кровать. Застонали старые пружины. Я уставился в потолок. Сейчас, когда я успокоился, я почувствовал легкую вину перед братом. В конце концов, он не сам выбрал такой путь. Причиной того, что он начал предпочитать мужчин женщинам, была психологическая травма, пережитая им в шестнадцать. В том же году мы, спустя пару дней после случившегося, в спешке собрали вещи и сбежали с мамой от отца в Бостон, где и остались. Я нахмурился. Чёртовы воспоминания. Мои мысли вернулись к брату. Если подумать, по-настоящему меня бесило не то, что он гей, а то, что он смирился со своей натурой и теперь получает удовольствие от того, что его кто-то имеет. Меня передернуло. Да уж... В этом весь Рэй. Смириться, плыть по течению, без возмущений принимать все, что с ним происходит. Что там говорить, если его ударят по левой щеке, он подставит спину, чтобы в нее вонзили нож.

Я цыкнул и лениво повернул голову в сторону. И обнаружил, что на тумбочке возле кровати стоят несколько одинаковых дешёвых будильников. Рядом, придавленный ровной стопкой монеток, лежал чек из магазина. Я потянулся и взял бумажку. В строке “наличные” значилась сумма “сто долларов”. Так, значит, он потратил сотку, данную мной, на будильники, а не на алкоголь? Я со вздохом поднялся и направился к его комнате. Остановился. Постучал.

– Что? – услышал я приглушенный голос брата.

– Спасибо за будильники, – произнес я. – Я совсем забыл сегодня их купить.

– Не за что, – ответил Рэй и произнес, хихикнув: – На эту неделю должно хватить.

Я хмуро ухмыльнулся и вернулся к себе. Будильники синхронно показывали половину второго. Опять не высплюсь... Я убрал их в шкаф, оставив один, и завел его на половину седьмого. Разделся, рухнул в постель и тут же уснул.

– Вставай, милый. Уже утро.

– Мам, ну хоть в День-то Рождения можно нам подольше поспать? – сонно проворчал подросток с короткими светлыми волосами.

– Не ной, Кей! – на мальчика радостно навалился его старший брат. Кларенс недовольно поморщился, когда длинные волосы брата пощекотали ему нос.

– Отстань, Рэймонд, дай поспать! – Кларенс начал спихивать брата со своей кровати, а тот, хохоча, начал сопротивляться. Началась возня. Женщина с усталым лицом и точно такими же светлыми волосами, как у братьев, с улыбкой наблюдала за ними.

– Ради бога, только не пораньтесь, – сказала она, когда братья с грохотом рухнули на пол.

– Есть! Ты уже не в постели, а значит, тебе придется вставать! – Рэймонд вскочил и оживленно уставился на ворчащего брата.

– Чего ты такой радостный с утра пораньше? – мрачно спросил Кларенс, поднявшись.

– А чего ты такой сердитый с утра пораньше? – передразнил его хмурый тон Рэй и улыбнулся. – Взбодрись, не каждый день нам исполняется шестнадцать!

Кларенс не ответил, зевая.

– Отец уже ушел на работу, – сказала женщина. – Он обещал, что сегодня не напьется. И, возможно, даже купит подарки!

– Ага, конечно, – проворчал Кларенс под нос. – Опять нажрется и уснет под дверью.

Мальчик тут же схлопотал легкий подзатыльник.

– Не говори так об отце, – строго сказала женщина. – Он не так плох, как ты думаешь.