Стараясь скрыть раздражение, грозящее стать настоящим бешенством, мужчина отпил крови из кружки. Его злило отношение жены к происходящему, ярость с каждым днём разгоралась всё сильнее. Он, единственный законный правитель Тёмных, вынужден торчать в этом затхлом мирке, ограничивать себя в питании, выносить шумных детей. А она продолжает делать вид, будто они самые обыкновенные люди, обыватели, коих здесь пруд пруди. Как если бы в их крови не таилась мощь, способная смять этот городок и за ним – многие другие. Близнецы, как и обычно, тыкали друг дружку и перешучивались, думая, что родителям не до того. Но Джинджер нет нет да и поглядывал на отца, желая его одобрения и похвалы, которые обычно доставались куда как более умному и трудолюбивому Виктору. А тот совсем не обращал на родительскую ссору внимания – то тыкал близнеца, то поворачивался к младшему брату и принимался его подкармливать надоевшей тому яичницей. Он хохотал, но с рук брата ел, прекращая хныкать и канючить.

Да, Льюис. Маленький, шебутной оборотнёнок, в глазах которого Кристофер не раз замечал нечто, что века назад было в глазах его матери – угрозу. Пока что он не перевоплощался, магия в нём спала, но вампир чувствовал силу, которую жаждал сам. Он знал, что ребёнок каким-то образом притянул к себе Павшего. И именно сегодня Кристофер собирался оставить «семью» и начать подготовку. В прошлый раз он упустил Аэлирна Белого ветра, но теперь собирался сделать всё правильно.

– Эй, мальчишки, – внезапно произнёс Кристофер, отставив кружку, – мама говорит, что вы устанете, она не хочет вас отпускать.

– Мы не устанем! – в голос завопили близнецы. – И в школу завтра пойдём. Ну пожалуйста, ма-ам.

Поглядев на жалобные лица и очаровательные клыкастые улыбочки, женщина махнула рукой и принялась перемывать по второму разу посуду. Её сердце было не на месте с самого вечера, как муж заявил, что отправится на охоту с близнецами. И она чувствовала беду. Женская интуиция, о которой ходят легенды и шутки, её не подводила. Когда вся посуда оказалась перемыта, она обернулась к столу и окинула семью тоскливым взглядом. Ужасы войны уже почти выветрились из её памяти, но за своих «мальчишек» она всё равно боялась. Кристофер, конечно, был сильным вампиром, бросил ради неё трон и мир, они жили припеваючи, но порой ей виделась в глазах мужа страшная, необъяснимая жажда, которую она не могла понять. Близнецы, конечно, попили немало её крови, во всех возможных смыслах, но она их любила. И вдумчивого, самодостаточного Виктора, и шебутного Джинджера, который боготворил своего отца и ходил за ним хвостиком. Но Льюис! Её маленькое счастье, искрящееся силами! Как она была рада, что её сын не вампир. Слухи о том, что Совет отыскивает пары, «плодящие» полукровок, уничтожает их, не давали женщине покоя. До войны это приветствовалось и поощрялось, но после… И вот они вынуждены прятаться среди обычных людей, как крысы. Не такую судьбу она желала для собственных детей.

Потянувшись, мать семейства осторожно вытерла лицо перемазавшегося в яичнице Льюиса, и мальчишка протянул к ней руки. Ну как можно отказать этому нежному чуду? Воркуя с сыном и лопоча на неразборчивом детском языке, она чувствовала себя спокойней, зная, что он останется тут. Поэтому она уже не так расстроилась, когда муж велел близнецам одеться и выйти на улицу. Он поднялся со своего места, высокий, сильный, очаровательный и величественный, даже посреди такой простой, человеческой обстановки. Льюис тут же потянул к отцу руки, и тот взял ребёнка. Оборотнёнок незамедлительно дёрнул отца за волосы и расхохотался, закрыл лицо ручками.

– Маленький принц вздумал поиграть? – ехидно протянул Кристофер, поднимая ребёнка вверх. Мужчина кружился по кухне, аккуратно и изящно обходя стулья, стол, жену, не сводя взгляда с веселящегося Льюиса – он знай себе смеялся и дёргал руками и ногами, выкрикивая радостное «папа». Наконец, мужчина прижал ребёнка к груди, заглянул в его лучистые глаза, изогнул губы в странной улыбке. – Принц, пообещай мне, что будешь защищать маму, пока меня не будет.

– Обещаю, – прикрывая растянутые в улыбке губы ладошкой, невнятно произнёс мальчишка.

– Что-что? Я плохо вас слышу, ваше высочество, – не унимался вампир.

– Обещаю, – гордо выпрямившись и сложив на груди руки, надул губы младший из семейства Мерт.

– Так-то лучше.

Передав сына жене и крепко поцеловав её, вампир взбежал по лестнице, походя потрепав по волосам близнецов. А пока он переодевался, Джинджер уже унёсся во двор. Но Виктор не торопился – взял на руки младшего брата, уселся у потухшего камина, строя ему рожицы. И хотя всё выглядело спокойно, и явных поводов для беспокойства не было, женщина всё равно чувствовала неясную тревогу. Её трудно объяснить простыми словами, её трудно понять тому, у кого нет семьи, им созданной.

Наконец Кристофер показался на лестнице. Ох и посмеялись бы его подданные, если бы поймали в таком виде: потёртые джинсы, серый свитер без воротника и кроссовки, а на плече объёмный, бесформенный болотного цвета рюкзак, волосы собраны в тугой хвост на затылке. Но даже так жена считала его самым замечательным мужчиной на свете, не могла оторвать взгляд от его бледного, спокойного лица. Заметив нежный взгляд жены, вампир по-заговорщически улыбнулся ей и подмигнул, как если бы был не многим старше близнецов.

– Виктор, оставь принца в покое и идём уже, – от дверей позвал мужчина, а затем вышел на улицу.

Подставив щёку под материнский поцелуй и получив его, махнув брату на прощание, вампирёнок тут же сорвался с места, выбежал вслед за отцом, захлопнув за собой дверь и лишь чудом не прищемив пальцы. «И почему они зовут его принцем? – рассеянно пронеслось в голове женщины, а затем она принялась за привычные дела – уборку, стирку, готовку».

День у мужской части семейства Мерт выдался не менее утомительный: долгий путь с перерывами на еду, затем сборка и разборка охотничьего ружья под строгим и внимательным взглядом отца (близнецы едва не передрались, решая, кто будет «сдавать зачёт» первым), сама охота, и, наконец, под самый закат – возвращение. Близнецы, абсолютно вымотались, но при этом выглядели более чем довольными, у них не было сил даже переругиваться, и они молча шли рядом с отцом. Но что-то пошло не так, они почувствовали это, подняли головы, обнажая острые клыки и оглядываясь по сторонам. Кристофер замер, затем присел на корточки, положив руки на плечи близнецам: оба они запомнили, какими холодными были обычно тёплые, большие ладони Кристофера.