Но вот в соседнем зале заиграли фанфары, призывающие гостей сменить один вид веселья (жор и выпивку) на другой: танцы, танцы, танцы! Фанфары уступили место скрипкам и флейтам, которые стали выводить нежную мелодию вальса "В городском саду". "Добрался и сюда, родимый" - одобрил Сашка.
– Интересно, слова к нему кто-нибудь придумал?". Они с Кристианом хотели было постоять в сторонке, но к ним резво подошли обе принцессы и, сделав книксен, пригласили в центр зала: Элиза Кристиана, а Сашку, конечно, Кунигунда.

Во время пира он успел ее разглядеть, и первое впечатление вынес не ахти: щупловата, зато нос великоват и глаза чуток на выкате. Но сейчас ее лицо озаряла такая счастливая улыбка, а кисти нежные так трепетали в его руках, что он отбросил все сомнения и возжелал ее всерьез. А что может Сашка Крылов, вышедший на тропу обольщения, мы ведь уже знаем, любезный читатель.... Поэтому ничего удивительного, что натанцевавшись вволю, они пошли по дворцу в поисках пустой комнаты и таковую вскоре нашли (а именно спальню Кунигунды). Тут они тоже вволю нацеловались, истискались до изнеможения и соединили, наконец, свои чресла: Сашка в тысячный раз, а нежная Куни в первый. Аве, амор, аве!

Неделю принцесса не выпускала из дворца новообретенного любовника. Днем приличия соблюдались и потому они музицировали (у Кунигунды был поставленный голос, она даже участвовала в постановках Дрезденской оперы) или она его рисовала (тоже вполне на уровне, узнаваемо) или он читал ей стихи Пушкина и Тютчева в своем наспех сделанном переводе на немецкий. Ночью же Сашка пробирался в ее спальню по крыше и утолял взаимную плотскую жажду. "Noch, nette, noch! (Еще, милый, еще!) - умоляла Кунигунда.
– Prolongiere mein Gl"uck! (Продли мое счастье!)

"Но все хорошее когда-нибудь кончается...." - так пели некогда студенты архивного института. Дальняя разведка (которую, наконец, организовали в саксонской армии Сашка и Кристиан) донесла, что прусская армия численностью в 50 тысяч штыков и сабель при 80 пушках собирается в Виттенберге, чтобы двинуться на Саксонию, причем одной колонной (вероятно, на Торгау), которую возглавит сам король. В Ташенберге в присутствии Фридриха Кристиана состоялся военный совет, на котором Рутовский и Фермор (русский корпус еще не покинул Саксонию) настаивали на выдвижении ядра армии (60 тысяч при 120 пушках) к Торгау с целью дать там генеральное сражение. Новоявленный граф Руссиц отстаивал иное решение: двинуть уже сейчас к Виттенбергу егерей и начать трепку прусской армии на марше, армию же поставить в заслон возле Майсена, где долина Эльбы только начинает расширяться. Спор был решен кронпринцем, который поддержал графа Руссица.

В итоге в начале апреля Пъемонтский егерский полк оказался в Саксонии-Анхальте (оккупированной Пруссией), в окрестностях города Виттенберг, в 3 днях пути (для егерей) от Майсена (полк Кристиана остался под Торгау). Здесь Сашка впервые столкнулся с прусскими егерями. Когда авангардная колонна прусской армии вышла из города (впереди эскадрон гусар, умчавшийся по дороге, затем пехота), передовые посты сардинских егерей увидели метрах в 500 перед колонной солдат в зеленой форме с ружьями в руках, шедших россыпью по обе стороны (метров по 100) от дороги. Если бы сардинцы не лежали под маскировочными сетями, то прусские егеря их непременно бы увидели - а так прошли мимо. Сам Сашка находился в 4 км от города и в 1 км от дороги, на высокой сосне, стоявшей на высоком же холме, что обеспечивало хорошую видимость - при наличии подзорной трубы. К небольшой штабной группе, расположившейся под сосной, постоянно подбегали посыльные от постов, разместившихся вдоль дороги, с донесениями о продвижениях противника - ну, а Сашка сверял их со своими наблюдениями. Основная часть Пъемонтского полка была сосредоточена в лесном массиве в 6 км от города (но в полукилометре от дороги), близ озерка, между деревнями Ойч и Раккит. Пока авангард передвигался под контролем сардинцев, которые еще не были обнаружены. Из города же все выходили и выходили новые колонны противника, каждая в объеме батальона (800 чел). Сашка насчитал 20 колонн, то есть около 16 тыс. чел. Солдаты шли скорым шагом, но на бег не переходили, выдерживая среднюю скорость 4 км/час.

В районе полудня в течение 2 часов пруссаки из города не выходили, а затем пошла конница (резво, но шагом): сначала легконогие гусары, потом вооруженные карабинами драгуны и в конце сверкающие металлом кирасиры на мощных, рослых конях, среди которых затесалось с десяток карет с ВИП-персонами ("Там где-то и король", - смекнул Сашка) и 3 десятка легких пушек (конная артиллерия?). Численность всадников Сашка оценил в 12 тысяч чел., а скорость передвижения в 6 км/час. Следом за кирасирами пошли вновь колонны пехоты (опять 20), а затем потянулись четверки битюгов, тянущих тяжелые пушки (50 стволов) и зарядные ящики, колонна гавриков без ружей (артиллеристы?), группа всадников (артофицеры?) и колонна с ружьями (батальон охраны?). А далее обоз длиной под 2 км: телеги, телеги, телеги с грузами и с одиночными солдатиками на них. В самом же арьегарде - два эскадрона гусар, едущих самым медленным шагом, что было им, летучим, явно в тягость.

"Зря они гусар в арьегард отрядили, тут больше подошли бы драгуны с их ружьями...." - критикнул пруссаков Сашка.
– На вражеской территории охрана пушек и обоза, конечно, совсем другая, а здесь они расслабились. Но тем лучше для нас, лесных разбойников". Поглядев вперед на дорогу, он отметил, что разрыв между кирасирами и артиллерией увеличился до 3 км, ловко спустился на когтях по дереву и сказал офицерам своего штаба: - Пора.

Они вскинулись на своих коней и порысили к расположению полка.

Место для засады было рассчитано ювелирно: вокруг лес, до деревень далеко, колонна с пушками растянулась на километр, артиллеристы и батальон сопровождения еще на 500 м, далее 2 км обоза, отрезавшего путь гусарам. Основной проблемой был, конечно, батальон фузилеров. "Придется валить бедолаг, иначе никак. Эх, на войне как на войне!" Егери устроились вдоль западной обочины дороги как в тире на протяжении 1,5 км и замерли в ожидании команд. Сашка с рупором устроился напротив ожидаемого прохода батальона фузилеров, где его егерей было по трое на погонный метр. Вот они и показались с фузеями на плечах, вслед за артиллеристами.