По всем канонам и обычаям – это вызов. Не принять его, потребовать оружие, это «потерять лицо». Да, здесь не Китай, но похожее понятие есть и у афганцев. Да и у викингов, говорят, такое тоже было. Ничего удивительного – там нравы не сильно отличались от здешних…

Понимаю Ширвани, ему нужно было устроить показательную кровавую расправу над трусливым американцем, но вот помогать ему отчего-то неохота. Он предпочел ножи, значит был уверен в превосходстве своего бойца. А что он сделает теперь? Прикажет продолжать бой, вернув нам оружие? Это после моего демонстративного броска? Есть шанс, что я снова метну нож, но на этот раз уже не в винтовочный приклад.

Все взоры оборачиваются на главаря.

– Пусть будет так!

Масуд отбрасывает камень и с рычанием прыгает на меня.

А вот тут пойдут уже совсем другие дела… рукопашному бою нас учат. Всех, но некоторые потом ещё учатся и сами, за свои, между прочим, деньги! Я как раз из таких очумелых. Сильно сомневаюсь, что мой противник проходил подобную школу.

Проворот на ноге – противник промахивается, его удар проваливается в пустоту. А вот мой – достает до цели. Бородач хватается за плечо – больно! А что же ты ждал?

Снова бросок! Вот же неутомимый! У него, что, железные мускулы?

Бац!

Так, меня он тоже достал. Не понимаю, как, но это ему удалось. Мы заплясали по кругу, выискивая нужный для удара момент.

Нервничает Масуд. И его вполне можно понять. Для него этот поединок – это шанс! Шанс быть замеченным командирами, заработать уважение к себе, как к мужчине – здесь это очень многое значит. И вот, казалось бы, судьба улыбнулась! Ширвани заметил, раз выдвинул его в качестве бойца от лица всех. Теперь красиво и эффектно (а главное, кроваво) зарезать глупого американца – и ты на коне! И вдруг – такой обидный облом (как говорят русские)! Отчего эти неверные так цепляются за свою никчемную жизнь?!

И не выдержали нервы – рванул вперед афганец! Всё поставив на этот безудержный натиск, отбросив в сторону все предосторожности. Нельзя быть слишком осторожным перед глазами такого множества соотечественников.

«Он слишком боится смерти, не решается доверить свою жизнь воле Аллаха!» – вот вынесут такой вердикт товарищи и командиры – и всё…

Рискнул Масуд, доверился своим чувствам и слепой ярости!

Рывок!

Удар!

Словно пушечное ядро просвистело около виска – аж ветром повеяло!

Но – мимо… всего на пару сантиметров.

Мой ответный удар не был столь силен и эффектен. Но он был точен – моджахед сунул правую руку под мышку левой руки и прижал её. Больно! И дыхание я ему сбил. Похоже, что и ребро сломал, вон, как он скривился.

Пропускаю его мимо себя и дергаю левой рукой за правое плечо, раскручивая противника на себя. А он ещё по инерции стремится вперед, вот и разворачивается, сам того не желая, навстречу ещё одному удару.

Открыто у него солнечное сплетение – туда и бью!

Масуда вырвало кровью, ноги его подгибаются, и он тяжело рушится на песок.

Жив?

Присаживаюсь на корточки, стараясь держаться вне зоны поражения.

И правильно!

Левая его рука, не достаёт до меня всего на ладонь!

Не только жив, а ещё и зол до крайности. Вот только сил на нормальный удар уже нет…

Он дважды пытается встать – бесполезно, ноги не держат и дыхания не хватает.

Встаю и поворачиваюсь к Ширвани, делаю несколько шагов в его сторону.

– Машалла! – развожу руками. – Твой воин смел и силён, Ширвани! Но, Аллах не даровал ему победы сегодня! Кто мы, чтобы выражать своё несогласие с его волей?

Дипломатия…

А вот, что ответит главарь?

Оспорит волю Аллаха?

Ну-ну… он тоже не о двух головах. Всё происходило на глазах у всех, бой был честным. Ну, это если с моей точки зрения судить, афганцы могут думать и иначе.

Но своё обещание Ширвани должен теперь исполнить.

Он молчит, теребит бороду.

Взгляд главаря останавливается на Масуде, перескакивает на полковника, на моджахедов…

Не дожидаясь, пока он примет решение, подхожу к тому молодому парню, в винтовку которого я так удачно метнул оба ножа. Наклоняюсь и выдергиваю из приклада свой «Боуи», оставляя на месте оружие противника. Возвращаюсь и втыкаю нож в землю около неподвижного Масуда.

Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Ширвани. В его глазах застыло непонимание.

– Он воин! А воин должен иметь хорошее оружие! Мой нож – хороший нож! Пусть владеет – заслужил!

Поторопился я? Опередил решение командира?

С военной точки зрения – так. А с точки зрения афганцев?

В толпе звучат одобрительные выкрики – местное население оценило жест!

– Хорошо! – Поднимает руку вверх главарь. – Ты честно выиграл бой! И будешь нашим гостем два дня!

Угу, а заодно ещё и гарантией того, что наша авиация не станет бомбить вашу колонну на марше назад…