— Мы что, будем прыгать? — взволнованно прошептала Лили, дрожащим от радости и страха голосом.

— Ага, — Джеймс бесстрашно вылез на подоконник и первым спрыгнул в коляску, так что мотоцикл качнулся. Когда он оглянулся, у него на лицо плясало то самое выражение, которое Лили когда-то так раздражало — самоуверенность и азарт. — Ну же, давай, Эванс! Или испугалась?

Послышался хриплый смешок Сириуса. Лили перекинула через плечо край шарфа и бросила в мародеров тот плед, которым планировала укрыться в коляске. Когда она, недостаточно сильная для того, чтобы пройтись по Крылу, взобралась на подоконник в джинсах, свитере и парке, на секунду подумала, что попросту спятила, но когда вдохнула полной грудью ночной воздух, лишенный противной примеси лекарств, захотелось смеяться.

И она засмеялась.

— Давай! Я тебя поймаю! — сказал Джеймс, принимая более-менее устойчивую позу в коляске и протягивая руки.

Лили зажмурилась и оттолкнулась от подоконника. От страха все внутри подхватилось, она приземлилась и мотоцикл вдруг резко качнулся вниз. Джеймс заорал матом от неожиданности, но в этот же миг Сириус резко наклонил мотоцикл в обратную сторону и Лили с Джеймсом кучей повалились в коляску.

— Черт возьми, Бродяга! — возмутился Джеймс, потирая плечо. — Ты в порядке? — спросил он, обращаясь уже к Лили и недоверчиво усмехнулся, увидев, что Лили закатывается от смеха.

Это была потрясающе веселая и яркая ночь.

Теперь Лили поняла, почему Сириус так привязан к своему мотоциклу. За те несколько минут, в течение которых она успела только закутаться в одеяла, этот железный монстр успел отлететь так далеко от замка, что тот превратился в крошечную фигурку, вроде тех, что под Рождество продаются в стеклянных шариках в магазинчиках на Ковент—гарден. Горы, в ложе которых пряталась эта фигурка, подпирали небо глазированными вершинами, столетние сосны на их склонах казались бархатом, а озеро — зеркальцем, оброненным в снег.

Это была свобода. Чистая, абсолютная свобода, возможность в любой момент решить — и полететь куда угодно.

Пока она восхищенно попискивала и вертелась, оглядывая развернувшийся под ними пейзаж, Сириус успел вернуться и облетел весь замок сверху—донизу. В такое время, озаренный сотнями золотящихся окон, он выглядел точь-в-точь как тогда, когда Лили увидела его из крошечной лодки, пересекающей озеро. Только сейчас у неё была возможность охватить всю его красоту, увидеть его сверху, снизу, с другой стороны, потрогать руками стены там, где их не трогали с момента строительства, прикоснуться к самой высокой его точке — шпилю на кончике башни Гриффиндора. Шпиль был покрыт льдом и не представлял из себя ничего особенного, но они все потрогали его по очереди.

Если бы кто-то из преподавателей узнал о том, что они вытворяют, был бы грандиознейший скандал, но сейчас им было плевать. Они летали вокруг замка, распугивая школьных сов, пролетели над озером так низко, что Лили, свесившись из коляски, смогла различить очертания кальмара, плавающего в паре метров от поверхности. Он был огромен и напоминал целый остров, или маленького кита. Когда из воды лениво поднялась его щупальце, Лили даже слегка испугалась, а Джеймс и Сириус тут же принялись за него хвататься и потом весь остаток путешествия ужасно воняли рыбой.

Полетав над территорией, Сириус направил мотоцикл в деревню. «Три метлы» попасть не удалось, так как их владелец Освальд запер помещение, опасаясь проклятия, но сердобольная Розмерта все же украдкой вынесла им по кружке горячего сливочного пива.

После они направились в «Кабанью голову». Её владельцу было наплевать на проклятие, в трактире горел свет, играла громкая музыка, а пьяные голоса и смех варились в душном помещении, как смрадный суп в грязной кастрюле. Но здесь было весело и продавали алкоголь.

Ребята заняли столик в углу, Сириус притащил всем выпить, и они сидели в трактире до поздней ночи — пили, хохотали, наблюдали за плясками и драками, которые здесь практически не прекращались.

После трактира они отправились гулять по деревне. Покатались на обледенелых дорожках, побродили по улицам, стараясь прятать лица от местных жителей — мало ли кому взбредет в голову пожаловаться администрации Хогвартса на то, что их студенты бродят по ночам по деревне, как раз в тот момент, когда замок закрыт на карантин.

Ситуация была крайне щекотливая. Поэтому Лили в порыве вдохновения заявила, что ни один Мародер не отважится влезть в магазин, когда творится такой бедлам. Джеймс и Сириус оба так возмутились, что, не раздумывая, влезли в уже закрытое «Сладкое королевство» через черный ход, похватали какие-то сладости прямо из гигантских бочек и свалили. Пересчитав сладости, Лили объявила победителем Джеймса, а Сириус заявил, что она ему подсуживает, и он не намерен принимать участие в такой грязной игре.