Роксане Малфой снился кошмар.

Снова она была в гостиной Слизерина. Генри Мальсибер полз по полу, оставляя за собой кровавые следы, кровь капала из его рта, он и протягивал к ней руку и хрипел:

— Помоги мне. Помоги мне. Помоги-и мне-е.

Как и во все предыдущие ночи, Роксана отступала от него все дальше и дальше в темноту, там неизменно перецеплялась через труп Яксли-младшего с разорванной глоткой, падала и лицом к лицу сталкивалась с распахнутыми, но пустыми глазами Уоррингтона. С криком вскакивала на ноги, но тут Мальсибер хватал её за лодыжку, и она падала, а потом все эти мертвецы набрасывались на неё скопом и насиловали.

Роксана сучила во сне ногами и утыкалась в подушку, заходясь мычанием, но не могла проснуться. А в конце сна неизменно появлялся Сириус. Он смотрел, как они с ней это делают, Роксана кричала и умоляла его помочь, а он холодно отвечал:

— Как я могу тебе помочь, если ты меня убила? Ты же и меня убила. Забыла?

В этот момент Роксана замечала у него в груди дыру, которую чуть было не оставила ему после одного из уроков.

И просыпалась.

Так вышло и в эту ночь. Роксана вскрикнула, дернулась и открыла глаза.

В спальне было темно и тихо. Роксана зажмурилась на секунду, потерла ладонями лицо, а затем порывисто откинула покрывало, похожее на цирковой шатер.

Когда Роксана трансгрессировала из Хогсмида, вовсе не планировала направиться в Блэквуд. Это получилось само собой. Ей просто хотелось оказаться где-нибудь, где она сможет быть в покое и безопасности, и где её никто не найдет. Но не особо удивилась, когда увидела перед собой силуэт Блэквуда. Наверное, в подсознании, она все время сюда стремилась…

Ночью фамильное поместье Блэков выглядело, как воплощение ужаса из старой магловской сказки. Сосновый лес, кладбищенские пики изгороди, древние стены, поросшие плющом, и створчатые окна, голубоватые в лунном свете.

Сам дом встретил Роксану тишиной, холодом и пыльным бардаком, оставшимся здесь после недавней вечеринки хозяина. Весь этот мусор странным образом сочетался с роскошью самого дома и добавлял свою нотку в неуловимый флер горечи и безысходности, сквозивший во всех чистокровных домах. След бесконечных несчастных браков, потерянных надежд и тупого смирения. Черный и страшный без своего владельца, этот дом выглядел точь-в-точь, как её душа.

Роксана сломала какой-то стул, покидала деревянные обломки в холодный камин и разожгла огонь. Ей страшно хотелось есть, но еды в доме не было никакой.

Зато был бар.

И музыка. Музыка здесь было много.

Роксана выпила немного и включила пластинку, где было записано очень много разных песен. Сначала она просто блуждала по гостиной кругами, цедила огневиски и отогревалась. Мысли все еще находились в состоянии оцепенения, словно их покрыл толстый слой льда. Но от громкой музыки его корка трескалась, а огневиски и робкое ощущение свободы заставляли его таять, причем с удивительной скоростью.

Роксана поймала себя на том, что подпевает Джоан Джетт. В пустынной комнате их голоса сливались воедино. Роксана пнула пустую коробку из-под пива, и почувствовала себя лучше. Она даже не заметила, как начала танцевать. Огонь внутри разгорался, музыка становилась громче, в голове пустело, как после травки. Роксана пела, танцевала, подпрыгивала и вертела задом, размахивая руками. Во время припева её стакан со звоном разбился о каминную полку, и Роксана схватила бутылку…

Всего за тридцать с лишним минут гостиная дома Блэков превратилась в поле боя. Роксана уже не пела и не танцевала, она орала, скакала и прыгала, как одержимая, давилась слезами, хохотал в пустом доме и попутно громила все, до чего могла дотянуться. Вазы, статуэтки и прочая дребедень со звоном разлетались, ударяясь о стены, стулья, мелкие столики, все рушилось, и с каждым новым разрушением Роксана заходилась смехом. Он рождался глубоко внутри, где-то в подвале её души, и вырывался наружу пугающим утробным смехом. Лицо её почернело от потеков туши, волосы растрепались.

Очень скоро ей стало мало одной комнаты, и она выбралась из гостиной в дом. Носилась по комнатам с бутылкой в руках, врезалась в стены, кружилась, раскидывая руки, танцевала, то как пятилетний ребенок, то как шлюха в дешевом кабаке. Зажигала свет, раскидывала книги, била вазы, рвала шторы. Ей было весело, ей было мало, но как только она распахнула очередную дверь и ввалилась в комнату, чудом не упав, вспышка безумия сошла на нет так резко, словно кто-то взмахнул над ней палочкой и шепнул:

— Фините.

Роксана вытерла рот дрожащей рукой и затравленно огляделась, а потом увидела сбившееся шелковое покрывало в полоску и прерывисто вздохнула, отступая назад так, словно оно было гигантской змеей.

Казалось, что Сириус встал с этой кровати всего минуту назад.

Роксана медленно качала головой, отступая из комнаты все дальше и дальше, пока не стукнулась спиной о косяком. После она выскочила в коридор, порывисто захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Её вдруг охватил ледяной, нечеловеческий ужас, она зажмурилась и закрыла уши.