Окопники
вернуться

Коллектив авторов
Шрифт:

Горько сознавать, что часть нынешнего поколения утрачивает память и охаивает своих дедов и отцов, чьим трудом Россия была превращена в могучую державу, чьими ратными подвигами была добыта Победа над фашизмом.

А ведь в каждой хате и в городской квартире смотрят с простенков на нас оставшиеся навечно молодыми воины Великой Отечественной. И по сей день их все еще разыскивают родные и близкие, однополчане. И, может быть, кто-то найдет их в Книге Памяти среди сотен тысяч безвестных солдат, павших на поле боя или замученных в гитлеровских лагерях смерти.

Военные раны окопных солдат ноют и кровоточат и поныне.

Нельзя не согласиться с редактором этой книги, членом Союза писателей России, генерал — лейтенантом Г. Василенко: «Пусть не думают, то павшие не слышат то, что говорят с них потомки».

Обо всем этом — произведения живых свидетелей грозного лихолетья — многолетний труд фронтовиков.

Потомок Великой Победы прикоснется к документам священной войны нашего народа с немецким фашизмом, и станут святыми для него судьбы российских солдат, заслуживших вечную славу

за мужество, терпение, величие. Историк же, закрыв книгу, получит богатейший материал о писателях-окопниках, летописцах вторжения фашистских орд на нашу землю.

Победа в Великой Отечественной войне навечно останется в памяти народной!

Владимир Бабешко,

ректор Кубанского государственного университета, член — корреспондент Академии наук

ВАРАВВА Иван Федорович

Мои далекие предки, в прошлом — реестровые казаки Запорожской Сечи. По грамоте императрицы Екатерины Второй переселились на Кубань в составе Черноморского Казачьего Войска.

В конце гражданской воины дед Никита Савельевич вместе с семьей переезжает на жительство на Дон, в украинскую слободу Ракова ныне г. Новобатаиск, где я и родился 5 февраля 1925 года. А в период коллективизации и «голодовки» отец возвращает семейство на нашу традиционную родину.

Летом 1942 года из рядов истребительного батальона станицы Староминской я ушел добровольцем на фронт, на защиту Отечества. В боях на Кубани, под станицею Крымской был ранен и тяжело контужен. Принимал участие в освобождении ог врага Украины, Белоруссии, Польши.

Войну завершил в Берлине в звании сержанта роты автоматчиков. Награжден орденами Красной звезды и Отечественной войны — первой степени, боевыми медалями.

В послевоенное время окончил Московский литературный институт им. М. Горького при Союзе писателей. В поэзии — ученик Александра Твардовского.

С 1956 года был слушателем Высших сценарных курсов Министерства культуры РСФСР, где работал в сценарной мастерской А. ПДовженко.

После окончания учебы в Москве возвратился на Кубань и в городе Краснодаре был сотрудником отдела культуры в редакции газеты «Советская Кубань».

Возглавлял Краснодарскую краевую писательскую организацию. Трижды избирался депутатом Краснодарского краевого Совета.

Автор тридцати поэтических книг, изданных в Москве и на Кубани, включая сюда книги — сказки для дегей и сборник фольклорных произведений «Песни казаков Кубани».

«Отвоевались мы, честно отвоевались в большой и победоносной войне, а потом армейская тема с поля нашего внимания ушла. А вот мы берем творчество довольно значительного круга молодых поэтов — я имею в виду К. Ваншенкина, Е. Винокурова, В. Федорова, И. Варавву, и видим, что в сегодняшней армии есть много интересного и поэтичного…»

/Из доклада Алексея Суркова «Молодая поэзия» на Втором Всероссийском совещании молодых писателей в 1951 году./

* * *

А. Твардовский

ЗАВЕТ КНЯЗЯ СВЯТОСЛАВА

Ветер, ветер, Недоброе небо, — Взбушевалась ковыльная даль. В тучах солнце колышется слепо, И поля покрывает печаль. Кони ржут на курганах унылых, А внизу, накликая грозу, Печенежские сдвинулись силы, Зубья копий держа на весу. Только идолы стынут, безмолвны, Над ковылыюстью лики подняв, И поник пред дружиной комонной Весь израненный князь Святослав. Святослав… — Эй вы, ратники — други! Встанем грудью к врагу, как один. Еще звонки мечи и кольчуги, — Значит, Русь посрамить не дадим. А стонать под врагом ей негоже — Как в неволе ей сеять и жать?.. — Там, где ты свою голову сложишь, — Там и нашим на травах лежать, — ….Други спят в каменистой постели, Только время не стерло их след. Только идолы вдруг потемнели, И прошла ровно тысяча лет. Ветер, ветер, Недоброе небо, — Взбушевалась пшеничная даль. В тучах солнце колышется слепо, И поля покрывает печаль. Пушки бьют по курганам унылым, И опять, накликая грозу, Подступают фашистские силы, Автоматы держа на весу. И опять в этом поле бывалом, Где раскинут был княжеский стан, Под развернутым знаменем алым Кликнул клич молодой капитан. И схлестнулись две крепкие стали, На куски разломав тишину. Боль утерли с лица, Устояли! Словно предки тогда, в старину.

РАЗВЕДКА

Ветер, ветер — солдатское счастье! В опустелой степи не сгони, Не кромсай мое солнце на части, От нежданной беда заслони. В удивительно белых халатах, В ослепительно белом снегу — Пробираются полем ребята В оборону на том берегу. Ветер, ветер такой… Холодина! Все живое в тепле залегло. Обжигает дубленую спину, Полирует глаза, как стекло. Может, белую пляску нарушив, Из заснеженного угла Хрястнет выстрел, нацеленный в душу. — Эх, ветрище… Была не была! Мне об этом гадать не годится, — Лучше думать о смерти врага… Ох, свистит, эх, метет и клубится Ледяная сквозная пурга! Можно с ветром рассыпаться в поле, Раствориться в блескучей пыли. Грудью землю сдвигая до боли, Приподнялся передний: — Пошли!.. Колыхнулися вьюгою белой, Размахнулись в землянках чужих, И пошли охладелые в дело Белотелые Финки — ножи. А когда принесли из разведки «Языка» па плечах тишины, Ничего не сказали… Как дети, Окунулись в пушистые сны.