Может, у меня личный заскок? Потому что я вырос в оврагах и хорошо понимаю, что это такое — карабкаться по мокрому склону с грузом?

В тот же вечер («пока помню») я продиктовал описание простейшей четырёхрельсовой транспортной системы. С двумя грузовыми безмоторными тележками, соединёнными канатом, перекинутом через шкив. Наиболее экономичная схема — энергия тратится только на перевозку разницы в весе груза тележек и на преодоление силы трения.

В качестве рельс использовали канавки, прорубленные в брёвнах по всей их длине. Для снижения трения — колёсная мазь повсеместно. Благо — у нас есть. Когда установились холода, в канавки залили воду — тележки двигались по льду.

Заготовленные на берегу брёвна удалось использовать лишь частично: сверху опускать «рельсы» удобнее. Оставшиеся брёвна стали одним их первых грузов, которые фуникулёром вытащили наверх.

Двигателя у меня не было — для вращения шкива сперва ставили к вороту людей. Часто — из провинившихся. Посему и закрепилось название: «Дятлово язвище». Хотя происхождение названия вовсе глупое.

Человек мой, услышавший новое слово, просил Терентия разъяснить смысл. Тот, тоже никогда прежде такого не слыхавший, решил, что сказано было про фурункул, чирей. Отсюда и пошло: «язвище».

Поток вопросов по поводу использования и размещения полученных трофеев к ночи перешёл в общий ужин. Он же — праздник по случаю нашей победы над язычниками и мятежниками.

Всё-таки, собрать за стол две сотни человек, накормить-напоить… Но пока погода позволяет — нужно использовать каждую возможность «быть ближе к народу». К моему народу. Мне эти люди — интересны. Я пользуюсь всяким моментом, чтобы лучше понять, заметить и запомнить их особенности, симпатии и антипатии. От этого понимания, возможно, скоро будут зависеть их жизни, существование Всеволжска, я сам.

Гвоздём праздника была Марана. Сначала она представила нам Аггея. Отмытого, обработанного, бритого, чисто одетого и успокоенного лошадиной дозой спиртовой настойки пустырника с мятой. На пустой желудок и истощённый организм — подействовало… Совсем другой человек!

Диакон умиротворённо щурился, вздыхал и уже не повторял:

— Похороните меня под плинтусом.

Э-э… в смысле — в могиле с отпеванием.

Потом Мара вывела шестерых полонянок. Это отдельный подвиг Николая. Как он ухитрился выторговать у муромских гридней молодых здоровых женщин, не разорив меня — история умалчивает.

Недавние мятежницы были тоже… полностью промыты и обриты. А вот насчёт пристойности одежды… Их облачили в запоны.

Половина женщин человечества — вся Азия! — ходит в штанах. В Европе и на Руси штаны на бабе — крайняя непристойность. Почти вся Африка — колыбель человечества! — ходит топлесс и без штанов вообще. Мужчина, влезший в джинсы — вызывает насмешки всего племени. Особенно — женщин. «Хи-хи-хи! Спрятал потому что нечего!».

Настоящие хомнутые сапиенсы — только там! Топлесс и легс-фри. В остальных местах — метисы с примесью неандертальцев.

«Пристойно» — всегда только «здесь и сейчас».

США, Юта, 21 век, кампус:

— Так идти нельзя, непристойно.

Факеншит! Да у нас вся Россия твёрдо знает, что американские кампусы — гнездо разврата, территория непотребства, цитадель наркомании, кубло гомосексуализма и рассадник мировой финансовой олигархии! Какая тут вообще пристойность?!

— Дорогая, тебе в штанах — пристойно. Почему мне, мужику, в штанах нельзя? Феминизмом заколдобило?

— Можно хоть в чём. Но одежда для ног должна закрывать колени. Общее правило для всех. У нас универ — мормонский.

Я уже рассказывал: запона — праздничная одежда девушки. По сути — простыня с дыркой для головы посередине. На бёдрах передняя и задняя части связываются шнурками.

Одна мелкая деталь: в оригинале — по всей «Святой Руси» и в сопредельных странах — запона носится на рубаху. А не на тело. Как устроила нам Марана.

Уточню: на голое тело. Вымытое, выбритое, голодное, испуганное, дрожащее… молодое нагое женское тело.

Мило. Простенько. Но — чистенько. Значительно лучше, чем были утром в своих мятых и грязных тряпках и платках. И смотрятся так… вразумлённо. Без ненужных сюрпризов, взбрыков и поползновений.

Всё-таки, тотальное обривание «под ноль», как и не менее тотальная клизма — здорово меняют человека. В дополнение к зрелищу кровавой сечи, гибели и утрате родных и близких, личному присутствию при казни колом и топором, потере собственной свободы и всей прежней жизни.

Существенно воздействует на систему ценностей и набор типовых реакций. Появляется некоторая… вразумлённость.

Народ заволновался. Массы сразу возжелали. Ну там… дёрнуть за верёвочку, отвернуть краешек, запустить ручечку… Пришлось внести ясность: