– Кто бы мог подумать! А вы молодец, умеете работать, – не удержался от похвалы Фрол Эдуардович.

– У нас даже был очерчен круг подозреваемых, – не пожелав замечать похвалы, продолжал Вадим. – Два дня назад этот список сократился до трех человек. Сегодня утром он состоял всего лишь из одного. Так что я подозревал вас, Фрол Эдуардович, мне даже неловко это признавать.

– И чем же я заслужил такую честь? – Маковский выглядел слегка обиженным.

– Вы ведь один из тех, кто больше всего заинтересован в устранении генерального дирек-тора.

– С чего вы это взяли?

Лицо Маковского напряглось. Линзы очков зловеще блеснули, теперь он выглядел колючим.

– После его смерти вы, как заместитель генерального, могли унаследовать все его акции. Как это ни странно, но в договоре о партнерстве такая вещь не прописана. И вы всецело становитесь хозяином большого предприятия.

– Никогда об этом не думал.

– О таких вещах думают хотя бы однажды, – не согласился Петляков. – А потом, в вашем личном деле тоже имеются некоторые белые пятна. Я слегка прошелся по ним.

– И что же вас насторожило?

– Например, вы скрывали место своей службы. Всюду писали, что служили в строительной бригаде. Я тут навел справки, так эта строительная бригада занималась установкой сложнейшего электронного оборудования. И вы в ней числились одним из главных специалистов.

– Вы сами должны понимать, что существуют военные тайны.

– Но это еще не все, Фрол Эдуардович. При написании автобиографии вы почему-то пропустили свою срочную службу. А ведь в армию вы пошли после второго курса.

Пожав плечами, Маковский ответил равнодушным голосом:

– Просто подумал: кого могут интересовать такие незначительные эпизоды моей биографии?

– Вы прибедняетесь, Фрол Эдуардович, не такие уж они и незначительные. Не каждому приходилось служить в спецподразделениях. Бы-ли инструктором по подрывному делу. Уверен, что в вашей биографии немало боевых страниц.

Лицо Маковского помрачнело. В какой-то момент Петлякову даже показалось, что заместитель генерального укажет ему на дверь. Но уже в следующую секунду глубокая морщина на его лбу разгладилась.

Заговорил он негромко и приветливо, как если бы беседовал с другом:

– Было такое дело. Но не хотел рассказывать. Это не самое приятное воспоминание в моей жизни.

– Анкета требовала искренности. Так что у меня был повод подозревать вас.

– Спасибо за откровенность. Это будет для меня хорошим уроком.

Прощаясь, Вадим крепко пожал руку Маковскому. Вышел в коридор, попытался уловить в себе какие-нибудь душевные изменения. Ровным счетом ничего! Легче не сделалось. Даже как будто бы стало тягостнее, как если бы взвалил на себя очередное бремя.

– Чем больше я об этом думаю, тем больше возникает вопросов, – проговорил Чалый. – Куда-то исчез этот Мельник. О нем вообще никто не слышал. Шевцова тоже нигде нет. Непонятно, не то жив, не то мертв. Я тут созвонился с Николаевым, так он мне сказал, что от моего имени какой-то фраер вел с ним базар, что была попытка устранить Шевцова. Вот толь-ко осечка вышла. Живучим он оказался. Не нравится мне все это! Меня держат или за лоха, к чему я не привык, или пытаются развести на серьезные деньги.

После выхода из следственного изолятора Чалый перебрался в Подмосковье, где милиция, по его мнению, не так зверствовала. Следовало обдумать сложившуюся ситуацию, чтобы знать, как поступать дальше.

Не любивший суеты и многолюдья, законный поселился на окраине поселка в небольшом деревянном доме с большим участком. Едва ли не ежедневно к покосившейся калитке подъезжали, на удивление соседей, дорогие иномарки, и сельчанам оставалось только гадать, что за странный сосед обосновался на их богом забытой улице.

Привольная жизнь приходилась Чалому по вкусу: особенно хороши были папиросы, выкуренные перед сном. Устроившись на крылечке, он выдыхал дым в направлении полной луны и был почти счастлив, если не считать того недоразумения, что приключилось с ним несколько дней назад.

Вопросов было много, и на них следовало отыскать правильный ответ. Его собеседником был Некрас Черный, в миру Иван Васильевич Чернов, подельник, которому он доверял всецело. Именно ему он направил маляву, чтобы тот узнал, кто такой Мельник. А судя по тому, что разузнал Некрас, его не существовало совсем или чина он был столь незначительного, что о нем никто не слышал.