В следующий миг мне стало глубоко плевать на окружающий интерьер: в дверном проеме смежной комнаты показалась героиня моего неоконченного романа. Марина. Дочь перспективного физика и несостоявшаяся «подземница», чья спелеологическая карьера завершилась, едва начавшись.

И чью непростую, скорее даже страшную судьбу я не то предугадал, не то и вовсе выдумал.

Высокая, стройная девушка с абсолютно седыми волосами и выразительными карими глазами, в глубине которых навеки застыл – нет, пожалуй, не страх, нечто иное, чему я даже не мог придумать определения. Точь-в-точь такая, какой я ее себе и представлял. Вот разве что цвет волос… Впрочем, ладно, я ведь обещал контрразведчику не касаться этой темы.

Наконец пухлые губы девушки вздрогнули в слабом подобии улыбки. Анатолий Петрович, сочтя, что шоковая стадия знакомства позади, с широкой и, как всегда, искренней улыбкой сообщил:

– Ну что ж, знакомьтесь! Та самая Марина – и тот самый Виталий Игоревич, твой, Мариночка, так сказать, литературный крестный. Прекрасно понимаю ваши обоюдные чувства, но тем не менее предлагаю познакомиться поближе. И поговорить. Приглашаете, Мариша?

– Конечно… – едва слышно прошептала девушка, кивая на пару стоящих возле окна кресел. – Присаживайтесь, пожалуйста, а я на диван сяду.

– Полагаю, предварительное знакомство состоялось, и теперь мы можем спокойно поговорить. – Анатолий Петрович взглянул сначала на Марину, затем на меня.

Сидящая на краешке дивана девушка робко кивнула, я же просто пожал плечами: он что, ожидал, что я начну спорить? Или делано восторгаться ситуацией? Делать мне больше нечего… в этой ситуации – особенно!

– Ну вот и отлично. Итак, Мариночка, не стану более тянуть кота за хвост и сразу скажу, что кое-что изменилось. Нет, – увидев на лице девушки испуганную гримасу, тут же пояснил он, – ничего страшного, просто события по-прежнему продолжают происходить в реальном времени. Все, что пишет наш уважаемый Виталий Игоревич, сбывается в течение ближайших суток, понимаете? То, что вы более чем отважная девушка, вы уже неоднократно всем доказали, поэтому буду говорить начистоту. Сегодня ранним утром группа спецназа спустилась вниз. И если верить тому, что буквально вчера написал Виталий Игоревич, они нашли этот ваш сферический зал…

– И… что? – не то спросила, не то выдохнула Марина, инстинктивно подавшись вперед.

– Не знаю. – Контрразведчик даже не стал смотреть в мою сторону – знал, стервец, что не сболтну лишнего! – На этом крохотный кусочек текста и заканчивается. Может, у вас есть какие-то предположения?

– Они не вышли наверх, да? Не вернулись?

– Ну-у… – неискренне задумался контрразведчик. – Скажем, так: контрольный срок еще не истек, но я испытываю некоторые сомнения в благополучном исходе этого похода.

– Они мертвы, Марина. – Анатолий Петрович все-таки ошибся: я спокойно взглянул в обрамленные враз задрожавшими ресницами глаза девушки. Никакой жестокости, просто мне необходимо было увидеть ее реакцию. Не знаю зачем, но необходимо. – На самом деле я дописал тот кусок. Они перебили друг друга точно так же, как и ваши друзья. Наверх выходить некому.

Отреагировала Марина примерно так, как я и ожидал: сморгнула, в очередной раз взмахнув длинными ресницами, и протянула руку к лежащей на журнальном столике пачке сигарет. Закурила и, сделав первую затяжку, переспросила неестественно спокойным голосом:

– Я так и думала. Зачем было скрывать? Не такая уж я и слабая, по крайней мере, теперь. Значит, я так понимаю, вы не знаете, что делать? Ну а я вам зачем? Чем я-то могу помочь? Наверняка ведь они маркировались по пути, так что найти их труда не составит… При чем же тут я?

– Понимаете, Мариша, – контрразведчик бросил на меня короткий злой взгляд. Или, если использовать принятую в его организации аллегорию, эдаким тамбовским волком глянул. – Мне хотелось посмотреть на вашу взаимную… ну… реакцию друг на друга, что ли.

– Посмотрели? – так же равнодушно осведомилась девушка, и я, как истинный джентльмен, поспешил на помощь:

– Не знаю, как вы, а я – да. Посмотрел.

– И как? – вяло переспросил Анатолий Петрович: похоже, обиделся. Вот же чудак-человек: ну чего обижаться-то?! Как говорится, одно дело делаем… вернее, в одном дерьме ковыряемся. – Что-то выяснили? У вас ведь, кажется, кандидатская диссертация как раз по психологии была?

– Почти, – не поддался я на провокацию, – по психосоматической медицине. А это, согласитесь, не совсем одно и то же! Ладно, давайте начистоту да без взаимных подколов: хотя Марина сейчас вполне адекватна, она отнюдь не горит желанием возвращаться в прошлое, пусть даже и в мыслях. Впрочем, это вы и от своих спецов знаете. Так что наш совместный разговор вряд ли оказался бы хоть сколько-нибудь продуктивен. Все, что она знала, давным-давно рассказала, и подозреваю, не один раз, а бесконечно обсасывать одно и то же… зачем? На меня она тоже, скажем прямо, не шибко прореагировала. По крайней мере ничего сверхъестественного ни с ней, ни со мной не произошло – вы ведь все-таки надеялись на нечто подобное, верно? Зато, возможно, кое-что произошло по дороге сюда: знаете, я, кажется, придумал… ну, или не придумал, а предсказал дальнейший сюжет. И теперь очень жалею, что не взял с собой ноутбук – было бы интересно попробовать поработать.

– Серьезно? – немедленно ожил контрразведчик. Мне даже смешно стало, так искренне он встрепенулся – точно ребенок, которому предложили взамен сломанной новую, гораздо более интересную и дорогую игрушку!

– Ну это-то не проблема, компьютер мы вам найдем, прямо в моем номере, и творческую обстановку, так сказать, обеспечим. А о чем писать станете?

– Вернусь в будущее, пожалуй, – что-то меня в космос потянуло. Глядишь, и поймем, что за хрень тут под землей лежит.

– Ага. А чего сразу-то не сказали? В машине еще? К чему был весь этот… разговор-то?