– Ну да… – неуверенно протянул Коля, глядя на меня чуть ли не с ужасом. – Мы его у контртеррористов одолжили, они в прошлом году для разведки и разминирования несколько штук закупили. Он, конечно, не везде пройдет, так что планировалось доставить его поближе, а дальше уж… А откуда вы?! – не выдержал наконец он.

– Не знаю, Коля… – Я закурил, пододвинул пачку поближе к спецназовцу. – Просто вдруг понял, что знаю, что ты сейчас скажешь… Блин, нет, не так! Не то говорю! Вот так, наверное: знаю, что вы собираетесь сделать…

Мы замолчали, ошарашенно затягиваясь внезапно потерявшими привычный вкус сигаретами.

Примерно на пятой затяжке в дверь без стука вошел Анатолий Петрович.

– Ваш бы, Анатолий Петрович, оптимизм – да в мирное русло. Так ведь, помнится, в нашем общем социалистическом прошлом говорили? – кисло сообщил я контрразведчику несколькими минутами позже. – Ну и что с того, что я только что брякнул про этого робота? Мог ведь и просто угадать?..

– Могли, – почти радостно сообщил контрразведчик, – но, я так понимаю, не угадали, а предвидели. Или предсказали. А это, согласитесь, две большие разницы, как говорят в вашем прекрасном городе!

– Да уж, прекрасном… Под землей какая-то инопланетная хрень лежит, цены на недвижимость растут, коммунальные услуги опять же дорожают… А тут еще и спецслужбы сопредельного государства плетут свои отвратительные тайные заговоры! Ладно, выкладывайте уж, чего там ваши «лаборанты» намеряли?

Анатолий Петрович разом посерьезнел:

– Ну, о том, что все происходящее в этом помещении фиксируется, вы я, так понимаю, знаете. Так вот, за секунду до того, как вы помянули про робота, наши приборы зафиксировали очень мощный всплеск некоего… гм… излучения. – Увидев на моем лице непонимание, он тут же пояснил: – Помните, мы с вами говорили, что эта штуковина, возможно, отправляет другим таким же своего рода отчеты? Неким образом поддерживает с ними связь? Так вот: если принять то, что фиксировалось в помещении до вашего появления, за фоновый уровень, то ваше «космодесантное» творчество и особенно сообщение об отправке под землю робота наши приборы засекли как пиковое.

– Образно говоря, зашкалило?

– Ну, зашкалить-то не зашкалило, нечего там зашкаливать, это же все-таки не амперметры с вольтметрами, но разница оказалась достаточно существенной. Вот такие пироги…

– И что сие означает? – Думать самому мне не хотелось. Совсем. Как, впрочем, и всегда после достаточно интенсивной работы за клавиатурой: эмоциональное истощение, усталость мозга по Павлову, все дела…

– Что именно означает, мы не знаем, – пожал плечами контрразведчик. – Пока не знаем, – все же счел нужным обнадежить он. – Зато знаем кое-что другое, как я понимаю, ничуть не менее важное. А может, даже и более!

– Да? – глуповато переспросил я, жалея, что Анатолий Петрович выпроводил из номера Колю: вот бы парень порадовался. Правда, пока не ясно, чему именно. – И что?

– Только что пришел ответ на мой запрос. Наш самолет ДРЛО засек сигнал радиомаяка группы капитана Векторова! – Заметив, что я ничего не понял, полковник с готовностью пояснил: – Помните, по дороге сюда я спросил Колю, договаривались ли с группой капитана о связи? Дурной, конечно, вопрос был – можно подумать, я сам не знал, что обычный радиосигнал не пробьется через многометровый каменный массив! Но так уж, видать, на меня ваше вчерашнее свеженаписанное пророчество подействовало. Так вот, у капитана был с собой маячок, сигнал которого можно засечь даже из-под земли при помощи очень мощного приемника. Собственно, у вас в тексте он тоже упоминается. Несколько часов назад и Москва, и Киев дали «добро» на пролет подобного самолета над городом. Он вылетел с базы флота в Севастополе и…

– ДРЛО – это что такое? – перебил я контрразведчика, припомнив виденный с балкона «горбатый» самолет над морем. – Радиоразведка?

– Ну да, – нетерпеливо кивнул раздосадованный, что его перебили, полковник, – точнее, «дальнее радиолокационное обнаружение». Видели, наверное, у них такие здоровые тарелки РЛС над фюзеляжем?

– Ага, ясно. И что? К чему такие сложности, если их можно было по маркерам найти?

– Да к тому, что нам больше не нужны никакие японские роботы или идущие по химическим маркерам поисковые группы! Мы, как говаривал классик, «пойдем иным путем». – Расстелив передо мной подробную карту города (я, наивный, и не знал, что подобные существуют! Наверняка секретная какая-нибудь: масштаб всего сто метров. Себе, что ли, такую выклянчить?), он торжествующе ткнул в нее пальцем: – Видите?

Несколько секунд я честно вглядывался в хитросплетение городских – вернее, как раз загородных, идущих над самым морем, – улиц и переулков в районе, куда указывал полковничий перст, затем вполне искренне пожал плечами:

– Ну и что? Вроде там во времена социалистического реализма воинская часть какая-то была или что-то наподобие. Погранзастава, что ли? Помнится, мачты какие-то прямо на вершине мыса стояли.

– А, ну да, – чуть смутился Анатолий Петрович, – вам-то откуда знать. Хоть ваш уважаемый отец и отдал четверть века непобедимой и легендарной, к нашей-то системе он никакого отношения не имел. Ладно, сейчас объясню. Там не какая-то воинская часть была, а спецобъект КГБ СССР «Голос-2». Впрочем, вы тоже правы: для всех остальных именно погранзастава. Локаторы, прожектора, скорострельные пушки, гарнизон погранвойск… Только кому в те годы погранцы подчинялись, вы ж помните?

– Угу, вам, кому ж еще? – Я решил не вдаваться в подробности и несовпадающие аббревиатуры часто переименовываемой в те лихие годы конторы и честно дослушать до конца.

– Вот именно. А находился там, дорогой мой Виталий Игоревич (услышав сей пассаж, я лишь многозначительно хмыкнул про себя – ой, грядет что-то, пятой точкой организма чую!), мощный комплекс радиоэлектронной борьбы, суть подавления любых вражеских радиопереговоров и прочих электронных систем – наведения, связи и прочего. Слышали, наверное? Это, так сказать, в военное время. А в мирное… Ну, догадались?