– Укладывается, Коля, очень даже укладывается. Только ты знай за дорогой смотри да рассказывай. Комментарии после будут.

– Короче, свет им за последующие три года еще дважды отключали… с тем же смертоубийственным результатом. Знаете, как эту заставу после всех этих веселий прозвали? «Дожить до дембеля», во как! Четырнадцать трупов за три года и трое беглецов, все, ясное дело, погибли во время захвата. Такие дела…

– Ага, значит, шарик наш не только активно функционирующие глушилки давят, но и другая спецаппаратурка! – удовлетворенно кивнул контрразведчик. – Уже кое-что. Надо будет нашим широколобым сообщить, пусть насчет диапазонов частот покумекают: что там раньше за приборы-то стояли – известно, и ничего нового к ним за годы «незалежности», думаю, не прибавилось. Ладно, с этим в целом ясно, давай дальше излагай. Что там насчет «здесь и сейчас»?

– Ха, а вот насчет «здесь и сейчас» совсем интересно получается! Погранвойска-то уже несколько лет как к государственной погранслужбе относятся, а это вполне самостоятельный орган, даже с собственной разведкой. Вот как раз из-за наличия последней госбезопасность, когда им заставу на баланс передавала, и свой бывший объект в нагрузку сплавила. Типа за ненадобностью: мол, холодная война осталась в проклятом прошлом, «голоса» больше не давим, с НАТО со страшной силой дружим и всем доверяем – и вообще у нас сейчас курс на евроинтеграцию. Так что, мол, уже не наш профиль. А поскольку вы и свою разведслужбу имеете, и территориальные воды – ваша зона ответственности, вот и владейте, разведывайте…

– Это тебе что, в местном «большом доме» напели?! – удивленно вскинул брови контрразведчик, видимо, имея в виду какие-то свои нюансы, понятные лишь им двоим.

– А вы думаете, здесь умных людей мало? И сердце ни у кого и ни за что не болит? Вот именно… Хотя, конечно, если б я сразу на этого «подпола» не наткнулся, хрен бы столько интересного узнал! Мы ж тоже хороши: сотрудничать вроде сотрудничаем, а данных украинцам-то самый минимум передали! Вот и смотрели на меня поначалу, как на фантазера с московскими понтами, блин…

– Да ладно, понятно все, чего там, – нетерпеливо поморщился Анатолий Петрович. – Ты просто не знаешь, сколько раз я из-за подобных недомолвок в верхах в концентрированном дерьме по самые ушки плавал! Давай, Клаус, дальше, только покороче. Не растекайся мыслью по древу…

– Вот в итоге и вышло, что теперь любые данные с заставы вообще и объекта в частности в госбез с большим запозданием поступают, если вообще поступают. Да и то лишь в случае такого чепэ, которое своими силами никак не разрулишь. Как говорится, все мы под военной прокуратурой ходим. Короче, выяснилось, что в тот день, когда ребятишки под землю ушли, у них капремонт всей системы начался. Дальше рассказывать или сами угадаете?

– Снова «самоходчик» выискался?

– Не совсем. – Коля многозначительно хмыкнул. – Несчастный случай, ха, день в день с гибелью Маринкиной группы совпадающий. Инженер-наладчик вместе с помощником трагически погибли вследствие удара электрическим током. Сначала один зачем-то голову в распредщит засунул, дурачок, затем второй кинулся его героически спасать и тоже принял на грудь полноценные триста восемьдесят вольт. Ремонт отменили, систему временно запустили неотремонтированной, дело завели. И в аккурат три дня назад благополучно закрыли, «за отсутствием состава преступления», ясное дело. Если формулировка интересует: «Несоблюдение правил личной безопасности, повлекшее гибель в результате несчастного случая».

– Б!!! – с чувством сообщил догадавшийся, куда клонит капитан и о чем он сейчас расскажет, фээсбэшник, предварительно все же покосившись на задремавшую девушку. – Выходит, Серега Векторов чисто под раздачу попал! На день бы раньше ему вниз спуститься! Вчера ведь снова отключили, так я понял? Второй подход к снаряду? Новые ремонтники прибыли?

– Ага, – кивнул спецназовец, – типа того. Петрович, кстати, подъезжаем…

Взглянув в залитое серой предрассветной мглой лобовое стекло, я узнал знакомые с детства, хоть давно и прочно позабытые, места. Ну да, все верно: еще с полкилометра по подъездной дороге, крытой все тем же, что и двадцать с лишним лет назад, растрескавшимся асфальтом – и мы на месте.

– Прижмись-ка к обочине, – негромко скомандовал контрразведчик, вновь покосившись на спящую Марину. – Пошли, мужики, перекурим на воздухе.

Стараясь ничем не стукнуть и не заскрипеть, я осторожно выполз из съехавшей на обочину «Волги». Вокруг стояла истинно рассветная тишина, лишь негромко потрескивал, остывая, заглушенный мотор. Поежившись, я подошел к остальным, на ходу доставая из кармана сигареты. Анатолий Петрович протянул зажигалку:

– «Перетрем», как клиенты смежного ведомства говорят. Валяй дальше, Николай! Серегу с ребятами после поминать станем, когда хоть что-то сами поймем да живыми останемся…

– Дальше? А дальше, Петрович, совсем интересно закрутилось. Я-то как смекнул, что к чему, так собеседника своего тоже малость просветил. Ну, на предмет того, что у погранцов там сейчас наверняка очередное чепэ и парочка свежих трупов, а местные чекисты ни сном ни духом. Ну, «подпол» удила и закусил; поверить мне, может, и не поверил, но по вэчэ начальнику заставы тут же отзвонился. Короче, говорил он с ним аж целых десять секунд, а еще минут через пять мы туда уже на всех парах летели. А там… – Коля жадно затянулся едва прикуренной, но уже на треть сотлевшей сигаретой и продолжил: – Петрович, ты вообще план объекта помнишь? Не заставы в смысле, а самого радиокомплекса?