– Привет, Гвоздь. – Ошибиться я не боялся: никем другим этот высокий, жилистый парень быть не мог. – А это, я так понимаю, сержант Баков и ефрейтор Коротков. – Я поочередно кивнул каждому из десантников, чем-то неуловимо схожих между собой – оба невысокие, коренастые, с коротким ежиком темных волос над загорелыми лбами.

– Баков – это я, – угрюмо буркнул сидящий справа, – а Коротков – он. – Кивок указал на второго парня.

– Ага, ошибочка, значит. – Я постарался изобразить на лице свою самую располагающую улыбку. – Не напрягайтесь, мужики, все нормально. Можно подумать, вас до меня никогда не путали! Тем более я-то вас вообще впервые в жизни вижу.

– А они близнецы, – неожиданно подал голос Гвоздев, – однояйцевые. С одним яйцом на двоих. Попросите – покажут…

– Вы кто? – Сержант с видимым усилием удержался от привычного «заткнись, Гвоздь» и недвусмысленно положил на колени штурмовую винтовку – я ведь предупреждал, что дипломат из меня никакой. – И где мы находимся?

– Ну, на первый вопрос я, допустим, еще смогу ответить, хотя и не в двух словах, а вот насчет второго… – Не сводя взгляда с напряженного сержанта, нервно оглаживающего кончиками пальцев корпус винтовки, я повернул голову в сторону полковника: – Петрович, давай уже ты, что ли, а? Данила вон пальцами уже почти до спускового крючка добрался, еще звезданет сдуру, а твои орлы ответят… Оно нам нужно? У них, конечно, бронекомплекты, а у вас «броники», но иди знай, где мы находимся и чем все это закончится?

Контрразведчик, смерив меня сумрачным взором, посмотрел на Бакова. Поединок взглядов длился секунды полторы, затем Анатолий Петрович неожиданно (по крайней мере, для меня) рявкнул:

– Встать, сержант!

Баков замер. И – нет, плохой из меня все-таки психолог! – вдруг рывком поднялся, слегка обалдело глядя на контрразведчика.

– Я – полковник государственной безопасности России Анатолий Петрович Сажнев. Хоть вы и не в моем прямом подчинении, но потрудитесь все же доложить, как положено!

– Сержант Даниил Баков, – едва ли не против воли, заученно выпалил тот. – Космодесант, рота «Каппа», комроты капитан Марков, пункт постоянной дислокации большой десантный корабль «Крым».

– Вольно, сержант, – в лице контрразведчика явно погиб, не родившись, великий актер, – знаю я про ваш бэдэка, знаю. Нынче он, как я понимаю, висит на орбите планетки «А два нуля один двадцать семь – двадцать четыре», да?

– Так точно, – ошалело кивнул сержант, – но откуда…

– Оттуда. Просто знаю. Или вам все еще недостаточно, сержант? Рассказать, как вы, нарушив прямой приказ, покинули подконтрольный район, угнали вездеход и отправились искать пропавших людей? Как обнаружили их тела, два других вездехода, один из которых сгорел, и странный шар, впаянный в скалу?

– Достаточно, господин полковник, – услышав обращение, контрразведчик едва заметно дернул щекой, – просто я хотел бы понять, что тут происходит.

– Не поверишь, я тоже, – мрачно подвел итог короткого разговора Анатолий Петрович, по-свойски махнув рукой, – вольно, сказал! Падай назад и давай говорить, пока нам не помешали. Игоревич, ты казенный ноутбук еще не расквасил?

– Да вроде нет, – я подтянул свой рюкзак и, зажав его между коленями, вжикнул молнией клапана, – а что?

– А то. Давай доставай и врубай, что именно – сам знаешь, не маленький. Просвети людей насчет происходящего. А заодно покажи таймер: пусть увидят, какой нынче год.

– Думаешь, у нас есть время?

– Думаю, ответить на этот вопрос должен как раз ты. Ну так что, есть у нас время?

– Наверное, есть. – Я вытащил ноут, утвердил на полу, включил. – Почему-то мне кажется, за нами пока просто наблюдают. Ну, ты в курсе, кто…

Дождавшись, пока система загрузится, раскрыл нужный документ и пододвинул компьютер к Даниле:

– Читай, сержант, и не говори потом, что тебе чего-то недосказали. Мы не твое скрытное командование. Кстати, видал такую машинку?

– Видал, – угрюмо кивнул Баков, – в политехническом музее инженерной службы. А как он работает без роум-кристалла-то?

– Нормально работает, на электричестве, – хмыкнул я, доставая сигарету. Пальцы предательски дрожали. – Ты давай читай, времени у нас очень даже, может быть, совсем не так уж и много.

Пожав плечами в ответ на вопросительный взгляд контрразведчика, я вперился взглядом в залитую молочным сиянием – или я просто привык, или свет и на самом деле стал чуть менее ярким? – стену. Нет уж, Петрович, извини, конечно, но пусть ребятки сначала въедут в тему, а после уж и я свои догадки выскажу. Только так – и никак иначе.

А пока стоит все-таки хотя бы попытаться понять, куда это нас занесло.

Пока гости из будущего знакомились с творчеством одного из писателей прошлого, оный писатель тоже времени зря не терял, вместе с остальными пытаясь разузнать, «куда это нас занесло».

Не понял, конечно: уже шагах в двадцати от приютившего нас пятачка человек просто-напросто упирался в некую источающую свет преграду, гладкую, как стекло, и прочную, будто сталь. То же самое было с полом и почти наверняка с потолком. Эдакий односторонне прозрачный, светящийся куб примерно тридцать на тридцать метров.