– Пребывать в иллюзиях сладко, тепло. Верить, что тебя кто-то когда-то вознаградит, ждать спасения от других, – продолжила Кари. – Но подумай, насколько ужасна покорность лжецам, если вознаграждение вымышленное. Если нет никакой небесной расплаты точно так же, как нет никаких святых Бога-отца. Что же ты тогда будешь делать, слепой дурак?

– Катись к дьяволу, там тебе самое место! Я видел много таких «учителей»… – Я то ли засмеялся, то ли заплакал. – Ты хуже их всех, ты хуже всех…

Оскорбления и угрозы били из меня, пока тело окончательно не обессилело и не осело на пол, пугливо ощупывая дерево дрожащими пальцами. Тогда Кари подошла и опустилась рядом.

– Что ты делаешь? Это еще одна пытка?

– Прости, Дрейк.

Ее пальцы раскалились, словно угли. Это было так знакомо, но я больше не мог спрашивать руки о правде, а Кари пылала, внутренний огонь прожигал плоть. Ладони легли на мои раны. Желание отомстить истощилось – невозможно повернуть вспять сделанное, я искал в глубине души остатки достоинства. Но взамен ощутил дрожь, бесконечный восторг, освобождение, чужое сожаление, провалился в горячечный экстаз, а когда вынырнул из него, то лежал на коленях у Кари, на ее мужских штанах, которые так ненавидел. Они были коричневыми, из грубой ребристой ткани. Пальцы чужой ладони касались щеки.

Я снова видел. Кари исцелила меня.

Переливы колоколов ворвались в открытое окно вместе с ветром, отбросившим волосы с лица Епифании. Воздух казался таким же звонким и хрупким, как этот звук. С каждой секундой молчания Совета Тристан чувствовал, как план из безумного превращается в осуществимый. Тишина скрывала повороты внутренних колес, перемещения чаш весов, сложный анализ, происходящий в головах пастырей. Многие из них считали нападение на еретиков верным решением, но подчинялись мудрости и высокому положению Силье. Теперь же, когда его решения оспаривал кто-то другой, пастыри были не прочь посмотреть, во что выльется спор.

Дева-инквизитор улыбнулась королю – триумфально, как будто тот уже победил, и Терновник невольно ответил ей. Король внезапно понял, что Силье будет вынужден принять вызов, а он сам вполне может одержать верх – ожесточенные тренировки с Далом Рионом не прошли зря, а Силье постарел. Божий суд, когда правота соперников решается поединком, не был официально отменен, но к нему давно никто не прибегал, так как существовал суд инквизиторов. Зачем рисковать собой, когда есть люди, знающие правду?

– Вы всего лишь запутавшееся дитя, Тристан. Кроме того, вы многого не знаете о мире, в котором мы пребываем. – Силье не стал ждать решения Совета, доставая меч из ножен. – Ваши решения продиктованы не заботой о Лурде, а желанием разрешить собственные противоречия. Еще не поздно остановиться.

– Если я не прав, я паду в этом круге. – Тристан пожал плечами. – Все справедливо.

– Благословляю вас, братья мои. Да будет разрешен этот спор в соответствии с заветами Бога-отца, – прошелестел пастырь Вик.

Силье не слишком рассчитывал на поддержку пастырей, поэтому вероломство Вика, согласившегося на провокацию, его не взволновало. Лорд-инквизитор начал разминку. Он не любил тратить время зря.

Епифания двинулась прочь, освобождая круг. В каждом ее движении заключалась гармония, тщательно созданная с помощью воли, умения играть чужими ожиданиями и собственной красоты. Никто в зале не сочувствовал Терновнику, кроме нее, и это тронуло короля. Пусть сочувствие не было бескорыстным, все же оно оставалось настоящим. Его мир был бесцветен, полон вины и устрашающих приступов, а сейчас он впервые ощутил себя рыцарем, которого провожает на бой чистая дева. Акира, столь же чужой здесь, как и она, подал Епифании руку.

Противники встали друг против друга, заключенные в мозаичный круг. Терновник снял мантию, чтобы она не мешала, сделал несколько движений, заново привыкая к мечу. Лорд-инквизитор Силье также скинул верхнее облачение, оставшись в обычной одежде воина: высокий пост ничуть не повлиял на его готовность сразиться. Ему было около пятидесяти пяти, но он вел строгий образ жизни и ежедневно тренировался, как и полагалось инквизитору. Церковник такого ранга должен обладать и другими способностями, о которых рядовым людям знать необязательно. Король ощущал ледяную уверенность, струящуюся от плотной фигуры этого могущественного человека.

Конец ознакомительного фрагмента.