– Я тетю Валю хотел к себе перевезти, но она не захотела… – когда поднимались по лестнице, объяснил Иса, таща в руках объемистую коробку.

– Почему?

– Не хочет, и все тут. Ты увидишь ее и все поймешь…

…Дверь открыла немолодая полная женщина в старомодных очках. С седоватыми, пегими какими-то волосами, зачесанными назад, в пучок – от этого лицо ее казалось чересчур открытым, очень крупным. Ни грамма косметики, пористая желто-розоватая кожа, ярко лоснившаяся при поворотах головы…

– Здравствуйте… – низким горловым голосом произнесла женщина.

– Теть Валь, это Соня…

– Здравствуйте, проходите! – сказала Валентина Прокофьевна, глядя лишь на большую картонную коробку в руках Исы. – Это что?

– Это твой телевизор новый.

– А почему такой странный?

– Почему странный? – удивился Иса, с трудом протаскивая коробку в коридор. – А, ты удивляешься, что он плоский… Но сейчас все телевизоры с плоским экраном!

– А нормальных не было? – Валентина Прокофьевна принялась нервно отдирать скотч от коробки.

– Это нормальный телевизор, я тебя уверяю.

– Не знаю. Не знаю… Соня, вы в комнату проходите.

Валентину Прокофьевну не интересовало ничего, кроме телевизора.

– Теть Валь, Соня художница, она…

– Иса, а где пульт? А инструкция на русском языке? – возбужденно-раздраженно произнесла Валентина Прокофьевна. – Через два часа «Карменсита», заключительная серия…

– Сейчас мы все сделаем, подключим… Вот пульт, вот инструкция, – спокойно произнес Иса. – Я говорю, Соня художница, она…

– Соня, вы не обижайтесь, что я вам внимания не уделяю, но у меня такое горе… – опять перебила Ису тетка.

– Разве это горе? Ты скажешь… – засмеялся Иса.

– Иса!!! Ой, я не могу… А антенна моя старая подойдет?!

У Сони от ее громкого, горлового голоса заложило уши. Она села на стул и прилежно сложила на коленях руки. Огляделась – «стенка», ковры, хрусталь… Портрет сильно бородатого мужчины за стеклянной витриной – наверное, покойного мужа, дяди Исы…

Иса возился с телевизором. Он совершенно не выглядел раздраженным или обиженным.

Наконец телевизор удалось включить. Иса настроил каналы, картинку… Только тогда Валентина Прокофьевна стала немного вменяемой.

– Вот счастье-то… – отмякшим голосом произнесла она и в первый раз посмотрела на Соню. – Так вы художница? Прекрасно…

Тетка принесла чайник, поставила на стол творожную запеканку, подгоревшую с одного краю.

– Ой, новости… Иса, где тут звук? А, вот эта кнопка… Соня, а чего вы все молчите?

– Я не молчу… – пожала плечами Соня. Потом выдавила из себя: – Иса много о вас хорошего говорил…

– Еще бы он не говорил… – рассеянно произнесла Валентина Прокофьевна, уставившись в экран. – Ха, пенсию они повысят! А инфляция опять эти деньги сожрет… А Ису я с трех лет воспитываю. Еще бы он меня не любил! Я ему как мать…

– А это – ваш муж? – указала Соня на портрет.

– Да, это Гаврик… Дядя Исы. Я его Гавриком называла! Он как отец… Да, Иса? Скоро Пасха, поедем на кладбище все вместе? А настоящий папаша Исы ноги сделал… Иса, ты посмотри, у меня холодильник на кухне чего-то гудит… С ним все в порядке?

Иса вышел, и Соня осталась один на один с Валентиной Прокофьевной.

– Иса ведь чудом жив остался, – тетка нарезала крупными ломтями запеканку. – Ешь. Сгущенка вот еще…

– Спасибо. А почему Иса чудом жив остался? – спросила Соня.

– Так он тебе не рассказывал? Хотя маленький был, ничего не помнит… с моих слов только… – Новости закончились, и пошел рекламный блок. Валентина Прокофьевна отключила звук и повернулась к Соне. – Короче, мы думали, что Иса умер. Погиб. Вместе с Нинкой. Нинка – это мать его, моя родная сестра… Взрыв же был.

– Взрыв? – испугалась Соня.

– Ну да. Взрыв бытового газа. Весь дом вверх тормашками! Хорошо, что будни, утро – никого в доме не было, кроме Нинки с парнишкой… То есть Исы тоже не было, как выяснилось, но это уже потом… Короче, два дня завал разбирали. Нинку сразу нашли, мертвую, а Исы нет нигде. Искали, искали… Думали, взрывом его разорвало. Ан нет – приводят через неделю, уж после Нинкиных похорон – чумазого, грязного, голодного… оказывается, в подвале соседнего дома сидел. Там у дворничихи капуста квашеная, так он капусту всю неделю ел…