– Будущий юрист.

– Ты юрист, твой приятель филолог. Хорошая компашка.

– Откуда вы знаете, что он филолог?

– Я все о вас знаю. Не повезло вам, парни, - вздохнул я.
– Меньше надо болтать при свидетелях.

Я принялся описывать в лицах нашу случайную встречу и только перешел к сути дела, как меня прервали.

– Вы все не так поняли, - прохрипел поверженный неприятель, прижимаясь спиной к бамперу своего автомобиля.

– Вы не станете отрицать, что я вас задержал в тот момент, когда вы собирались избавиться от трупа?

– Вы бы для начала вскрыли мешок и посмотрели, что в нем, - вызывающе предложил "Черный".

Я почувствовал в его словах подвох. Забеспокоился, но вида не подал. Бесстрашно развязал мешок и заглянул внутрь. И что я увидел?

Я увидел труп... здоровенного пса. Породы немецкая овчарка.

– Это кто?
– отупело поинтересовался я.

– Это Кыся. Любимая собака моей подруги Нины, - пояснил "Черный".
– Старая была собачка, скончалась сегодня. Я позвонил своему другу, - он кивнул на "Красного", - и попросил помочь мне похоронить Кысю. У него есть автомобиль, а у меня автомобиля нет. Не на своем же хребте тащить Кысю.

– Труп Кыси, - автоматически поправил будущий филолог, окончательно приходя в себя.

– Странная кличка для немецкой овчарки, - пролепетал я ошарашенно.

– Так ее звали дома, по документам она звалась... Забыл, как она звалась по документам, - признался "Черный". - Закрученная кличка у нее была. Все домашние привыкли звать ее Кысей. Кыся и Кыся.

– А где девушка?

– Какая девушка?
– вразнобой спросили парни напряженными голосами - решили, что перед ними полный идиот, сумасшедший в период весеннего обострения.

Я нахмурился, призадумался, после чего с величайшей осторожностью принялся объяснять, о какой девушке идет речь. Тщательно подбирал слова, боялся опростоволоситься, в очередной раз, поэтому говорил убедительно, под конец красочно описал село "с тремя глухими старухами и двумя хромыми стариками". Пусть отсебятина, что ж с того.

Парни слушали меня, открыв рты. Когда я замолчал, они переглянулись. Несмотря на сложность своего положения, вдруг закатились безудержным хохотом. Они так заразительно смеялись, что и я слегка подключился - растянул губы в улыбке.

Когда смех пошел на убыль, затравлено спросил:

– Так где девушка? Девушка-соцработник, которая получила богатое наследство?

– Нет никакой девушки-соцработника, - покачал головой "Красный".
– Если вы нас освободите, я вам все объясню.

– Ну-ну, так я тебе и поверил. Держи карман шире.

– Гражданин... как вас там...

– Не важно!

– Господин-товарищ, мне кажется, что вы начитались детективов, вот вам и мерещиться...

– Не заговаривай мне зубы!

– Ладно, сначала я расскажу... Мы с вами, в некотором роде, коллеги. Да, в некотором роде, - повторился "Красный", - я тоже люблю детективы. И не только читать. Видите ли, я член клуба писателей-детективщиков. В клубе проводится конкурс на лучший рассказ. Я вышел во второй тур. Для победы мне нужен рассказ-бомба. Уже написал несколько детективов, но всё не то. Понимаю, что с такими "шедеврами" мне не победить, не выиграть обещанные десять тысяч рублей. Десять тысяч - это хорошо, для кого-то пустяк, но не для меня... Но деньги не главное, хочу занять первое место. Я тщеславен, и не скрываю этого.

– И за ценой не постоишь?

– Куда вы клоните? Я не собираюсь воплощать свои идеи в жизнь, проверять их на практике.

– Допустим.

– Сегодня я подключил друга к творческому процессу в качестве консультанта. В итоге у нас получился неплохой "скелет" будущего рассказа, мне осталось только художественно его развить. А вы, господин-товарищ, стали невольным слушателем нашим рассуждений, свидетелем творческого процесса. И приняли все за чистую монету - будто бы мы собираемся расправиться с жертвой чужими руками... Теперь вам все ясно?

Я упорно молчал с независимым видом. "Красный" продолжил:

– Завтра у меня крайний срок сдачи конкурсного рассказа. А тут эта собака Кыся, черт бы ее побрал. Не могла еще пожить...

Мне ничего не оставалось, как освободить ребят.

В знак примирения я выкопал могилу и похоронил овчарку Кысю...

По дороге размышлял: можно вырвать фразу из контекста, развить и получится полная ерунда.

Я вернулся мыслями к жене. А вдруг я всё не так понял? Произошла чудовищная ошибка: Юля мне хотела сказать совсем не то, о чем я подумал.