За следующие двенадцать дней я изрядно прошёлся по тылам немцев, захватил шесть аэродромов, четыре крупных, фронтовых, и два подскока, двенадцать авто и бронеколонн, уничтожая людской состав, и отбирая технику. Сегодня днём мной был захвачен как раз последний аэродром, на котором находилось больше сотни бомбардировщиков средней дальности действия, шестьдесят три штурмовика, из них двенадцать новенькие, только прибыли с пополнением, и около пятидесяти истребителей. Разведчиков было шесть, четыре посыльных самолёта и почему-то всего два транспортника, хотя на других аэродромах мне их доставалось больше. На этом аэродроме была вдвое увеличена охрана, усиленная танками, четыре «двойки» и одна «единичка», но они лишь пошли в мою коллекцию бронетехники, где уже скопилось чуть больше сотни танков. Бронетранспортёры, заправщики, зенитки и другая техника и вооружение так же ушло в За Пазуху. Помимо техники аэродрома я прибрал всё имущество охранного батальона, что располагался в паре километров, в селе, там же квартировали и лётчики. Так что пришлось и его уничтожать и захватывать имущество. А так я действовал как под копирку, для виду использовал мехов, в действительности всю работу выполняли дроиды Лейтенанта. Они нейротиками усыпляли большую часть лётного, технического состава и охраны, а я на мехи лишь изображал бой, стараясь производить много шума и пыли, но некуда не попадая. Делать мне больше нечего портить своё новое имущество. Как и в моих воспоминаниях, мехи были изрисованы, функция хамелеона брони была отключена и их броню покрывали разводы краски. На опорах были детские рисунки, дети помогали, а сами мехи изображали монстров. Под колпаками кабин были изображены мной пасти, которым позавидуют акулы, нарисованы потёки крови и торчащие из пастей части тел в форме Вермахта. Кривенько конечно получилось, всё же я не художник, однако метров с двадцати смотрелось жутковато.

Живых немцев я оставлял, оборудование мехов ясно показывало, кто притворялся убитым. Я специально немного топтался рядом с ними, чтобы меня можно было рассмотреть, после чего занимался сбором трофеев, оставляя тот участок без внимания, и эти «мёртвые» потихоньку сваливали, и становились свидетелями. То, что мне было нужно. Скоро информация будет собрана и по счастливой случайности попадёт в руки Шведа с тем генералом-инспектором. Осталось последнее, я должен на трофейном бомбардировщике вылететь к Киеву, вон, его уже готовят двое пленных механиков. Один из технических дроидов за ними присматривает, чтобы не натворили чего.

Наконец со сбором трофеев было закончено, я даже палатки собрал, и убрав мехов в За Пазуху, направился к единственному самолёту что остался на аэродроме. Кстати, этот аэродром был с бетонной полосой, но наши успели взорвать все постройки, а полосу почему-то не тронули, поэтому немцы и жили большей частью в палатках. Лето, тепло и свежо, для здоровья полезно.

Честно говоря, я с некоторым облегчением прекращал этот рейд. Не то что бы мне разонравилось собирать трофеи, всё же больше пятнадцати тысяч солдат и офицеров отправил на тот свет, да еще не просто каких новобранцев, а самых настоящих военных специалистов, элиту. Вот пусть попробуют восстановить эти части, не имея опытных резервов. Так вот, скажу честно, трофеев я взял достаточно, меня всё устраивало, но пора и честь знать. Эти три дня я ведь не только воевал и трофеи брал, но даже не спал, работал днём и ночью, благо с обновлённым организмом особых проблем я не испытывал, но и мне требовался отдых. Накатывала моральная усталость, когда на всё и на всех был пох. Одним словом мне требовался отдых, так что закончу эту эпопею и хорошенько отдохну. Время у меня до отправки ещё было, поэтому я решил за пару дней до перехода в следующий мир, разграбить несколько складов в тылах у немцев, тоже прибрать грузы, что там хранятся в свой пространственный запас. Да и почему нет? У немцев на железнодорожных складах такие запасы сосредоточены, Москву год кормить можно будет.

Механиков я оставлять живыми не хотел, да и не давал я им такого обещания, поэтому с помощью дроида надев парашют и застегнув все пряжки, достал пистолет и лично их застрелил. Война, они пришли на эту землю, а не аборигены к ним. Забравшись на место пилота, я стал запускать все положенные тумблеры. Оба мотора взревели и стали прогреваться, набирая обороты. Прогрева не требовалось, всё же лето, поэтому отпустив тормоза, я стал разгонять машину. Конечно, эту технику я не знал, но как управлять разобрался без проблем, тем более один из пленных лётчиков достаточно подробно объяснил какой прибор или рукоятка за что отвечает. Машина была загружена, имелась средняя бомбовая загрузка, поэтому от полосы отрывалась достаточно тяжело. А что, мне тоже было интересно по бомбить, да к тому же благодаря трофейным картам я нашёл жирную цель. Автомобильный мост. У него было сильное зенитное прикрытие и даже истребительное, но я считал, что на трофейном бомбардировщике у меня был шанс подойти к мосту вплотную и сделать своё благое дело. На этом участке у немцев авиачастей не осталось, я их всех уничтожил, так что опасаться можно было только зениток. А бомбить я решил с полукилометровой высоты, выше подниматься не было смысла, просто не попаду. Тут тоже тренировки нужды, на глазок прикидывая скорость машины с заходом на цель, а ведь бывают и боковые отклонения. В общем, тоже непростое дело.

«Хейншель» наконец оторвался от полосы, и громко ревя моторами, стал карабкаться в небо. Управлять этой техникой оказалось ну очень просто, всё на уровне каменного века, так что особо я проблем не испытывал, лишь пробовал делать небольшие фигуры пилотажа, вроде скольжения и бочек, просто пытался почувствовать машину, при бомбардировке мне это пригодиться.

Когда вдали показалась синяя ниточка реки, я обнаружил, что мост весь в дыму, а над ним кружится несколько птиц. Зрение у меня было отличным, так что я понял, что это бомбардировщики, а раз они штурмуют захваченный немцами мост, то следовал логичный вывод, что это работали советские бомбардировщики. Уже второй день немцы практически не летают, вот советские соколы и осмелели. Когда я приблизился, советские асы, закончив своё дело, направились на аэродром, потеряли они от потного зенитного огня две птички, однако полотно разрушили, в воде плавало множество обломков, даже кажется люди, некоторые выгребали к берегу, а центрального пролёта не имелось. На пару дней немцы здесь точно застрянут, поэтому я решил не добивать остатки моста, а повернуть в сторону железнодорожного, тот был пока цел, тем более он находился как раз в стороне маршрута на Киев. По этой же ниточке я направился в сторону следующего моста. Он здесь километрах в тридцати находился. Когда вдали показался его силуэт, я стал уходить в сторону, чтобы зайти на мост по ниточке железнодорожного полотна.

Всё же я промахнулся и в мост не попал, но по счастливой случайности от фронта в тыл шёл эшелон. Там были теплушки, несколько закрытых брезентом платформ, и тащил это всё небольшой паровоз. Так вот, на этот состав я не обратил внимания, сосредоточившись на заходе на цель. Немцы обеспокоились, и одна из зениток дала очередь поперёк моего курса, предупреждая, мол, не подходи. Слишком уж мой полёт был похож на заход на цель, что и было в действительности. Когда я уже был над целью и открылись створки бомболюка, по мне стали лупить все четыре скорострельные машинки и два более крупных орудия, остальные ещё только готовились к открытию огня. Так вот, нажал я на сброс слишком поздно, успел пролететь мост, но бомбы накрыли этот состав от паровоза до последней теплушки. Конечно, часть бомб легли рядом с полотном, но эшелону это тоже мало не показалось, от него остались одни обломки и перекрученные куски железа. Практически ничего не уцелело. Жаль что промахнулся, немцы быстро отремонтируют полотно и восстановят путь, но хоть так. Странно, что я по эшелону не промахнулся с моим-то опытом, вернее с полным его отсутствием.

Немцы били по «Хейншелю» не преставая, так что думаю понятно, что попадания были, и были они не слабыми. Правый мотор ещё тянул, а вот левый начал захлёбываться, и за ним потянулась ниточка дыма, всё увеличиваясь в размерах. Сразу я этот мотор не глушил, он мне помогал набрать высоту, но потом я отключил питание и тот заглох. Подниматься с одним мотором было трудно, именно поэтому я и использовал два, но держать стабильно высоту, да ещё с пустым бомболюком, можно и на одном.

Судя по тому, что управлять самолётом стало трудно, повреждения если не были критическими, то очень близко к этому, да ещё датчик топлива ясно показывал что горючее быстро уходило. Одним словом, до Киева мне с такими повреждениями никак было не дотянуть, тем более летел я над захваченной нацистами территорией. Так и оказалось, от моста я удалился километров на пятьдесят, после чего пришлось прыгать. Второй мотор начал работать с перебоями, и пока была высота, я покинул подбитую машину. Кстати, выпрыгнув, я успел осмотреть корпус удаляющегося бомбардировщика. Да на нём живого места не было, как он вообще в воздухе держался? Крылья в многочисленных дырах, хвост измочален, странно, что я вообще мог им управлять, ветер гулял, завывая в многочисленных пробоинах. Да уж, досталось. Надо было всё же бомбить с километровой высоты, не давать зенитчикам такого шанса. Честно скажу, то, что меня не приземлили ещё у моста можно назвать только чудом.

Летел я, удаляясь от железной дороги, поэтому опускался на поле, простое такое пшеничное поле. Подготовившись, я встретил ногами приближающуюся землю и перекатом погасил её, невольно намотав вокруг тела стропы. Быстро распутавшись, я осмотрелся, собрал парашют в парашютную сумку, а тот убрал в За Пазуху. Вокруг никого не было в прямой видимости, но вдали, над полем виднелось облачко пыли, предположу мой прыжок всё же рассмотрели и сейчас кто-то двигался по полевой дороге в мою сторону.

Собрав парашют, я выпустил дроидов Лейтенанта и направился следом за ними к полевой дороге. Там уже виднелось пару грузовиков и три мотоцикла, они явно направлялись ко мне. И ведь наверняка не с добрыми намерениями. Всё же у охраны моста связь была и она своими воплями подняли всех, сообщив, куда направился подбитый бомбардировщик, а эти уже решили меня захватить. Кто-то спросит, откуда я знаю эту информации о себе? Так рация была настроена на ту же волну, и я всё прекрасно слышал. Переводчик у меня уже изучил немецкий язык, и я активно им пользовался. Кстати, падения самолёта я не рассмотрел, а вот поднявшееся чёрное облачко на горизонте смог. Самолёт отлетел километров на пять, полого снижаясь, пока не врезался в землю.