Пододвинув к столу стулья, я взял свободные с других столов и рассадил детей. Когда я сам усаживался, то в помещение вошёл капитан и, найдя нас взглядом, решительным шагом направился к нам.

— Молодой человек потрудитесь объяснить, почему вы не выполнили просьбу остановиться, и кто доверил вам управлять в столь юном возрасте автомашиной?

— На последний вопрос я отвечу так, нет таких людей, которые могут мне что-то запретить. Машина моя, как хочу, так и езжу. Не остановился по требованию по той причине, что ничего не нарушал, и не видел в этом смысла. Гражданином вашей страны я не являюсь, и меня не волнуют ваши знаки внимания. Я их игнорирую. Это все ваши вопросы?

— Попрошу ваши документы, — нахмурился тот.

— Слушай капитан, не нагнетай. У меня и так многотысячное кладбище за спиной, не нужно делать так чтобы там ещё появилось надгробие с вашими данными. Я голоден и зол, заводить меня не надо, я и так это легко делаю, без чужой помощи. Надеюсь, я пояснил свою позицию? Не трогайте меня — я не трону вас.

— Это ещё не всё, — сказал капитан, явно пропустив большую часть монолога мимо ушей. — Что у вас за оружие в кобуре? Попрошу сдать.

— Слушай, да ты достал уже, я понимаю, что ты при исполнении, но и меру нужно знать. Я тебе ясно сказал, будешь доставать, прикопаю.

— То есть выполнять приказ вы не будете?

— Пошли на улицу, — велел я вставая. — Я дебилов на глазах детей не убиваю.

Как только я встал на ноги, тот попробовал меня зафиксировать, и отобрать пистолет. Пришлось приголубить его кулаком, отчего охнули все посетители, зал был отнюдь не пустой, а на нас и так было обращено всеобщее внимание. Ухватив его за шиворот френча, я потащил офицера на улицу, бросив около входа. Добивать не стал, хотя имел острое желание это сделать. Не при детях же, я не один был в кафе с детьми.

Убрав в За Пазуху микроавтобус, вернувшись, я взмахом руки подозвал официантку. Мои дети вели себя спокойно, мои действия, как ни странно для них были привычны. Да и вообще, если отец именно так поступает, значит так и надо. Вот другие посетители стали тишком покидать общий зал кафе.

— Меню, пожалуйста, — попросил я, когда немного бледная официантка подошла к нашему столику.

Взяв протянутый плотный лист картона, я его осмотрел с обеих сторон, и возмутился:

— Тут мороженое одно, соки да пирожные с тортами, что у вас за кафе такое?! Где нормальная еда?!

Вот дети заметно оживились, когда я перечислил ассортимент меню, и стали с надеждой на меня смотреть.

— Это кафе-мороженное. Для молодых пар и семей. У нас не бывает другого ассортимента.

— Вот же… — я замолк, не договорив, покосившись в сторону детей. — Ладно, мы своё будем, благо запасы имеем. А так мороженное на всех, соки, и пирожных, сколько есть, всё возьмём.

— Ура-а-а, — тихо прошептал Лёня, глядя на меня счастливыми глазами.

— Но-но, поужинаете, и кто всё съест тот и получит сладкое, — после чего повернулся к официантке. — Принесёте заказ, когда я скажу, не раньше. А то знаю я своих детей, если мороженное будет на столе, ничего другого есть не будут.

— Хорошо, — кивнула та и, забрав меню, поспешила обратно.

Мне показалась, та меня боялась, но почему, к ней у меня пока никаких претензий не было. Достав термосы, я разложил тарелки с ужином, хлопнул по руке Гены, который пытался утащить два кусочека колбаски с тарелки, и велел приступать к ужину.

Поужинали мы нормально, и я стал обдумывать свои дальнейшие шаги. Для детей правда было уже поздно, наше внутренне время с местным не совпадало на три часа, мы раньше спать ложились, но приспособиться будет не трудно, тем более в этом мире мы проживём больше месяца. Наконец принесли мороженого и соки. Я убрал грязные тарелки, и всё лишнее что несли с кухни, убирал в За Пазуху делая запасы, после чего попросил счёт.

Когда официантка его принесла, я высыпал ей на ладонь горсть серебряных монет и сказал с улыбкой:

— Сдачи не надо, это высокопробное серебро.

— Мы принимаем только рубли.

— Чего нет, того нет. Я хотел завтра обменять золото на ваши деньги, а сегодня не успел. Так что или эти монеты, здесь раз в пять больше указанной цены, или ничего.

— Тогда монеты, — вздохнула официантка, видимо покрывать затраты заставят из её кошелька. В принципе если она монеты не сдаст, то будет в наваре. Я ей шанс дал, дальше сама должна думать.

Подхватив пломбир за палочку, я встал и прошёл к обзорным окнам. Шум снаружи мне не послышался, тело капитана уже пропало, видимо утащили, а на улице в прямой видимости было пять милицейских машин и чуть больше десятка сотрудников МВД. Да и народу стало куда меньше.

— Стоять! Не двигаться! Руки на затылок! — услышал я вопли у себя за спиной, орали в несколько глоток.

Удивлённо обернувшись, я посмотрел на пятерых сотрудников милиции, что ворвались в зал через служебный вход, то-то официантка пропала, и не показывалась. Через парадный вход ещё шестеро влетело, остальные находились на улице, страховали.